— Твоя сестра наблюдает, — насмехаюсь я, проверяя ее реакцию.

Ирина хмурит брови и быстро бросает взгляд на Диану. Она улыбается своей сестре, пока я не провожу ладонью выше по ее бедру, стирая эту улыбку прямо с ее лица.

Ужин продолжается, и я крепко сжимаю ладонь Ирины. Держу пари, ее трусики мокрые от возбуждения. Я жажду ощутить вкус ее жажды.

Как только Ирина заканчивает трапезу, она касается моего бицепса.

— Я бы хотела нарисовать тебя. — В ее взгляде вспыхивает огонь. — Сейчас.

Я вопросительно приподнимаю бровь.

— Сейчас?

— Сейчас, — повторяет она.

— Рисовать? — спрашивает отец, сидящий рядом с ней.

— Свадебный подарок для Дианы, — безукоризненно произносит Ирина, ложь незаметна никому, кроме меня. Она высвобождается из моих объятий и встает. — Прошу меня извинить.

— Твоя студия еще не готова, — говорю я ей, — но я знаю одно место.

Я встаю и киваю отцу. Диана слишком поглощена тем, что говорит Вэн, не замечая, что я ухожу, чтобы засунуть свой член в ее сестру. Ирина выбегает из столовой, ее черное платье колышется вокруг ее бедер. Я выслеживаю девушку, как будто она моя добыча. Как только Ирина входит в прихожую, она скидывает туфли и бросается бежать сломя голову. Моему разуму требуется мгновение, чтобы осознать тот факт, что она убегает от меня.

Погоня — всегда является моей любимой частью.

Я поймаю ее.

Не теряю времени даром и бросаюсь за ней. Может, в России и чертовски холодно, но я все равно пробегаю не менее восьми миль в день на беговой дорожке. В помещении. Там, где тепло. Она никогда не убежит от меня. Я слышу, как хлопает дверь. Ирина ушла в крыло дома моего отца. Моей милой маленькой Ирине повезло, что я здесь, чтобы защитить ее. Оставаться одной в папином логове — ужасное решение.

Я толкаю дверь в гостиную отца и нахожу ее, прислонившейся спиной к книжному шкафу. Пинком закрыв за собой дверь, крадусь в ее сторону. Ее голубые глаза широко раскрыты и испуганы, заставляя мое сердце учащенно биться от волнения.

— Влад, — начинает говорить Ирина хриплым от ужаса голосом.

— Шшш. — Я подхожу к ней и обхватываю ее нежную шею рукой — той же рукой, которая ранее была у нее под платьем. Ее туфли со стуком падают на деревянный пол. — Нельзя дразнить льва и не ожидать, что его съедят.

Ирина вскрикивает, когда я прижимаю ее к книжной полке и набрасываюсь на ее губы. Большим пальцем поглаживаю ее шею, наслаждаясь тем, как бешено бьется ее пульс под моими прикосновениями. Сначала ее поцелуй неуклюжий и неуверенный, но потом она вцепляется в лацканы моего пиджака. Я прекращаю сжимать ее горло, желая прикоснуться к ней в других местах. Ладонями скольжу по ее ребрам, затем к заднице. Я поднимаю девушку и стону, когда она раздвигает свои стройные ноги, позволяя мне быть там, где, как мы оба знаем, мне нужно быть.

Мой член болезненно тверд, и я трусь им об ее мягкую сердцевину, покусывая ее нижнюю губу. Ее стон полон желания. Сладкой просьбы.

— Теперь ты помнишь прошлую ночь?

Ирина снова стонет.

— Да.

— Твое тело такое восприимчивое. Ты хочешь этого, Ирина. Ты хочешь, чтобы я уничтожил каждую частичку тебя. Тебе это понравится.

Она кивает, запуская пальцы в мои волосы. Ирина крепче сжимает мои густые локоны, углубляя наш поцелуй. Мы оба отчаянно боремся за то, чтобы одержать вверх, и черт возьми, если она не побеждает. Я поглощен потребностью обладать ею. Прижимаюсь к ней, страстно желая увидеть, как из-за меня она снова распадается на части. Маленькая плохая девочка теряет контроль и движется со мной в ожидании своего освобождения. Я убираю руку с ее идеальной попки, обхватывая упругую грудь через платье. Звуки, исходящие от нее, дикие и безумные.

— Я собираюсь трахнуть тебя, — рычу я, прикусывая зубами ее губу, затем подбородок. Ирина вскрикивает, когда я кусаю ее за горло. Приближаю рот к ее уху и покусываю кожу и там. — Я собираюсь трахнуть тебя прямо здесь, на фоне книг моего отца.

Ирина хнычет, мои слова выводят ее за край. Ее тело сотрясается от оргазма. Если она так легко кончает от легкого трения, я не могу дождаться, когда увижу, как она теряет рассудок, когда я использую свой язык.

Прежде чем она приходит в себя от кайфа, я просовываю руку между нами и нахожу ее трусики. Мокрые. Пропитанные. Она так возбуждает меня, что из-за нее весь бардак. Это сводит меня с ума, черт возьми. Я сдвигаю ее трусики в сторону и слышу сдавленный звук.

— Влад… я… это не… я… мы не можем этого сделать.

Я дергаю за ремень, затем расстегиваю брюки. Ирина задыхается и извивается, но не пытается вырваться. Когда я высвобождаю свой толстый, ноющий член и трусь им об ее клитор, она вздрагивает в моей хватке.

— Тогда скажи мне «нет», — умоляю я, прижимаясь губами к ее губам.

— Влад… — стонет она. — Нет, пожалуйста. — В ее стонах слышится мольба. Она говорит то, что кричит ей ее сердце, чтобы она не предавала свою сестру, но ее тело молит об обратном.

Оно хочет, чтобы я был плохим парнем.

Чертовски хорошо, что мне охрененно нравится эта идея.

— Теперь пути назад нет, маленькая Тень, — угрожаю я, прикусывая зубами ее распухшую губу. — Ты начала это, и теперь ты это закончишь.

Кивая, она пальцами царапает мой затылок, но шепчет:

— Нет, мы не можем.

— Конечно, мы можем, — рычу я. — И мы это сделаем.

Я целую ее в губы, чтобы заглушить крики, когда скольжу кончиком к ее тугому отверстию и пронзаю ее быстрым, сильным толчком, от которого книги падают с полки рядом с нами.