– Оу-оу, полегче!

Аиша немного смягчилась. И махнула в мою сторону рукой.

– Я не родилась стриптизершей, сам понимаешь. Была хорошей и умной девочкой, пока не влюбилась в одного идиота, - последнее предложение Аиша произнесла с раздражением.

– И он что - равратил тебя?
– вставил я свои пять копеек.

– Ты идиот?! Нет, он наобещал золотые горы, уговорил улететь на Вавилон-Прайм. Я жила в хорошей семье, хоть и бедной, и поняла что в этой жизни вынуждена сама всего добиваться. Много училась, получила блестящее образование, занялась наукой. Знаешь, есть такая наука - история генетики?

Я помотал головой:

– Не силен в науках, сори.

Народ в зале стал больше собираться у постамента для презентаций и выступлений.

– Заметно. Так вот, я, влюбленная дура во всех отношениях, бросила все: карьеру, родных. Перелетела на эту проклятую станцию, вслед за любимым, и устроилась в музей. Музей - это лучшее, что со мной случилось на этой станции.

– А что ты в стрип клубе-то забыла, детка?
– возмущенно спросил я, искренне не понимая зачем она так угробила свою жизнь.
– В музее было сокращение кадров? Или захотелось попробовать что-то новенькое?

Аиша поджала губы и нервно начала искать в сумочке электронную сигарету. Нащупала ее, потом видимо вспомнила что находится в музее, убрала сигарету обратно.

– Феликс, кусок говна, проигрался… Он проигрался, подсел на наркотики и сбежал. Сука! Его кредиторы поставили на счётчик меня вместо него. Поплакала-поплакала, уволилась и пошла трясти сиськами перед похотливыми мужиками. Нужно же отдавать чужие долги!

– Козел!
– не выдержал я и взял Аишу за руку. Хотелось ее как-то поддержать. Получилось у меня неловко.

Она руку отдернула, опустила намокшие глаза и добыла из сумочки жвачку.

Сколько я слышал в жизни подобных историй, когда умница и красавица связывалась с полным подонком, который не стоил одним словом ничего. Такие, как правило, словно ищут девушек поперспективней с синдромом отличницы. А потом сваливают на них свои проблемы.

– Встречу этого козла - убью!
– зло сказал я. На одно мгновение у меня, как говорится, пригорело.

– Все, хватит о всякой ерунде болтать!
– бодрым голосом сказала Аиша.

Двойник Аиши пропал. Как и голографические гиды у других витрин.

– Что происходит?
– поинтересовался я.

– Какое-то выступление, - Аиша показала в сторону постамента.

Вход в музей неожиданно заблокировали люди в балахонах. Охрана музея схватилась было за оружие, но увидев, на одном из фанатиков пояс смертника, отступила назад, оттесняя народ поближе к стенам. Мы тоже сдвинулись поближе к боковой стене, стараясь затеряться в толпе.

Смертник степенно взошел на постамент и скинул с лица капюшон. Это был молодой человек лет двадцати пяти с густой рыжей бородой и серыми глазами.

– Феликс!
– побледнела Аиша, вцепилась в мое предплечье и спряталась за моей спиной.

– Теперь точно убью!
– зло процедил я сквозь зубы.
– Но потом…

Феликс, воодушевленно поднял руки к потолку. Словно он - Иоанн Креститель на берегу реки Иордан. Как говориться: болтать - не мешки ворочать!

– Слушайте меня, жители Вавилона, мне нужен Эндрю Вернон. Преступник, который своими собственными руками истребил целую коммуну моих братьев!
– Смертник вытащил из пояса какой-то штырек, скорее всего это был пусковой механизм бомбы. Среди толпы раздались испуганные возгласы.

Я чувствовал сквозь куртку, как затряслись руки Аиши.

Далее парень начал толкать речь о Пророке, грехах и прочей фанатичной ерунде…

– Сюда, - кивнула Аиша в сторону небольшой двери, за витринами с аутентичными посмертными масками первых колониальных мальчиков-геев, (во всяком случае так было написано на голографической табличке над витриной), которые плавно вращались. Правильная точечная подсветка, позволяла рассмотреть все детали замерших на веки восковых физиономий.

Я осторожно осмотрелся, преодолев несколько метров, и аккуратно протиснувшись среди запуганного народа, шагнул за дверь первым. Мало ли кто там мог оказаться. Аиша нырнула следом и плотно притворила дверь. Но там была только тишина и эхо.

Хорошо, что народ был в состоянии шока и практически все смотрели в сторону террориста-смертника.

За дверью было темно. Просто глаз выколи! Предательски скрипнула паркетная доска. Твою мать, самая настоящая паркетная деревянная доска!

– Черт!
– стиснул я зубы.

– Это зал “Первых космических одиссей”, и пол является частью экспозиции - шепотом пояснила Аиша.
– Он временно закрыт на переатрибуцию.

– Перетрубацию?..
– не сразу расслышал я.
– Ты еще скажи, что тут есть зал, посвященный Хрущевке, в которой лежал этот паркет.