Я отвернулась, чтобы не лезть в семейную идиллию. Мне бы вызвать такси до дома, где я сполна вкушу блаженной тишины. Трескотня Алисы способна оживить мертвеца, отдавшего концы лет 150 назад. Скелет поднялся бы только ради того, чтобы заставить её замолчать. Я вертела головой, выискивая стоянку скопления такси, может и ждать не придётся.

– Ты чего?

Тычки от подруги порядком достали, но в недалёком будущем наши встречи переведутся в режим видеосвязи, исключая физический контакт, поэтому я улыбалась и как можно шире. Алиса странно посмотрела в ответ. Но главное – обозначить дружелюбное отношение к человеку. Улыбка есть, даже если она похожа на то, как мы демонстрируем зубы дантисту. Нужно преподнести сам факт как таковой, а что визави напридумывает – не на моей совести.

– Вспоминаю, где зона такси.

– Не говори ерунды. Мы тебя отвезём. Правда папа?

– Никаких проблем. Места в машине всем хватит.

Стоило признать, что ехать с комфортом в автомобиле класса-люкс, намного приятнее, чем трястись в скрипучем салоне отечественного автопрома марки «ведро с болтами». Я закономерно пришла к выводу, что отец подруги совсем не прост, а значит следовало проявить вежливость и скромность высших степеней. Чем быстрее мы расстанемся, тем лучше.

– Катерина, а ты почему решила вернуться?

– По родине соскучилась, – я не удержалась от смешка.

– Вот, а я что говорю. Ясно же, что Катя дурью мается. Ну выскочила мать замуж, и что с того. Надо было требовать с нового отчима аренду отдельной квартиры, а не сбегать.

Пока я пялилась в окно, сидя с Лео на заднем сиденье, и вспоминала весёлые школьные годы, слушая возражения внутренней ехидны, что вспоминала я не годы, а кого-то другого, Алиса, судя по всему, успела обсудить с отцом меня же. Они иногда о чём-то перешёптывались, но я не вникала. Только отметила про себя странность, что отец с дочерью награждали друг друга длинными взглядами, понятными им двоим.

– Любовь к родине тоже отличный повод, чтобы вернуться. – Алискин отец неожиданно меня поддержал. Кстати, как его зовут? То, что у подруги отчество Петровна я знала, но не называть же мужика сходу дядей Петей. Судя по его машине и часам на запястье, по имени-отчеству вернее будет и уж точно полезнее для здоровья.

Может Лео знал, должен парень как-то обращаться к предполагаемому будущему тестю, одного «месье» явно недостаточно.

– Псс, Лео, – прошептала, и поманила пальцем, чтобы он наклонился. – Как зовут отца?

– Пьётр А-рр-кадь…, – французское произношение застряло. Но мне усечённого варианта вполне хватило, чтобы нехитрыми мозговыми вывертами сопоставить с Петром Аркадьевичем.

– А может для начала к нам заедешь, Кать? Поужинаете все вместе нормально, перелёт небось вымотал. А у тебя, я так понимаю, квартира пустая. Ни еды, ни продуктов, и не убрано, – неугомонная семейка, помноженная на два, не сдавала своих позиций. – Заодно переночуешь спокойно, спальных мест достаточно. – Пётр Аркадьевич знал, чем соблазнять. Если характером Алиса пошла в отца, то мне заранее страшно. Но как бы внутренне я ни противилась, прекрасно понимала, что еды дома ноль, мои шансы дойти до ближайшего магазина и того меньше. Сил действительно оставалось на каплю. Перелёт с пересадкой и в компании с Алисой, у которой сон в самолёте – удалённая из списка дел позиция, испытание не для слабонервных.

– Катя, соглашайся. Мы тоже с Лео сегодня заночуем у папы. А завтра поедем в гостиницу.

– Что ещё за гостиница? – возмутился Пётр Аркадьевич, – что за глупости ты говоришь, дочь? – а вот и родительская строгость объявилась. Наблюдать за семейными перипетиями мне, лишённой отцовского воспитания как такового, весьма любопытно.

Я обернулась к Лео, но тот не отводил взгляда от окна, рассматривая незнакомую обстановку.

Первый взгляд на неизведанное – самый острый, волнительный. Эмоции распирают: любопытство, восхищение, удивление, неприятие, жгучий ненасытный интерес. Вся мешанина щедро поливается замысловатыми городскими пейзажами, необычными человеческими лицами, что чудится будто незнакомые люди и двигаются как-то по-особенному, не так, как ты привык видеть с детства. Хотя с чего бы, две руки плюс две ноги. Всё как у всех. Но ощущения новизны и «мечтательно-воображательные» картины пасторали застилают здравый смысл.

Я отлично понимала эмоции Лео. Но странно другое, почему ко мне не прилипла та загадочная зависимость от путешествий, которой страдало большинство людей.

Да, первые впечатления избыточные, яркие до невозможности, но позднее ко мне подкрадывалась усталость и апатия. По-простому – откат работал на полную катушку. Слишком быстро новизна приедалась, превращаясь в узнаваемые и от того раздражающие места. Вдруг и резко замечалось всё то отрицательное, на что несколько дней назад глаза упрямо закрывались. Перепрыгнув через жирную городскую крысу, которая елозила по асфальту облезлым хвостом и недовольно зыркала влажными чёрными бусинами, я поначалу желала ей хорошего дня, а через время слала проклятия.

Человек удивительное создание – не обращает внимания на то, что под носом, а бегает за воображаемой мечтой.

Целый год я именно так себя вела. Но месяца три назад, когда маман объявила дату свадьбы, я задумалась о собственной будущей судьбе и вдруг поняла, что не хочу оставаться во Франции. «Ты прекрасно знаешь, что, точнее кто гонит тебя вернуться». Точным попаданием «а-ля Килиан Мбаппе» я пнула неудобные мысли.

– Катя, чего молчишь? – Алиса развернулась ко мне с переднего сиденья и тормошила колено. – Останешься с нами?