Тем временем показался пригород Углича. Деревенские домишки как-то органично вплелись в картину сонного патриархального городка, тоже состоявшего сплошь и рядом из таких же построек. Но здесь они были куда наряднее, посолиднее, с черепичными крышами, с глухими заборами из металлического профиля, с мощными кудлатыми псами, лежащими на бревнах возле палисадов. Почти как в Мезени.

Дед Степан ловко свернул с главной улицы в какой-то проулок и еще минут десять крутился по невзрачным улочкам, утопающим в черемухе, боярышнике и яблоневых садах, пока не остановился возле одноэтажного дома, срубленного из добротной лиственницы.

— Держи вот, — водитель обернулся и передал Владимиру связку длинных ключей с хитрыми бороздками и загогулинами. — Я сейчас съезжу по делам, а вы располагайтесь, отдыхайте.

— Ты так один и живешь?

— Куда мне семью с таким ремеслом? — без грусти ухмыльнулся старик. — Ну все, государь, веди гостя в дом. Живности у меня никакой нет, окромя кота Ферзя. Если будет подлизываться, накорми его. В холодильнике кастрюлька пшенной каши с рыбным фаршем стоит.

Когда ночные гости скрылись за высоким деревянным забором из плотно пригнанных отесанных досок, они услышали негромкий рокот двигателя и шорох гравия. Старик уехал.

— Государь, ты обмолвился, что в колонне ехали наши двойники, — сказал Никита в спину Владимира, подбирающего ключ к металлической двери. — А как с ними будем решать вопрос?

— Князь Абу-Хан и Михаил Михайлович знают, что мы добираемся до Углича своим ходом, — Великий князь провернул подошедший ключ три раза и распахнул дверь. — Двойники поселятся вместе с делегацией в особняке Паршина. Их будут охранять так, как положено по протоколу. Какое-то время мы выиграем и подберемся ближе к противнику.

— Не жаль человека, играющего мою роль?

Молодые люди зашли в летний пристрой, откуда в дом вела еще одна дверь. Она не была закрыта на ключ, поэтому внутрь попали без труда. Сразу в глаза бросилась большая тщательно побеленная печь, отапливающая сразу две комнаты. Небольшая прихожая с аккуратными шкафчиками, сразу за ней, отгороженная ситцевой занавесью — кухонька. Направо — вход в комнату побольше. В углу возле окна, выходящего в палисад, стоит холодильник. На нем в позе сфинкса развалился большущий черный кот. Его зеленые глаза настороженно смотрели на незнакомцев, а встопорщенные усы сигнализировали о беспокойстве. Сейчас котяра решал, сигануть ли ему в открытую форточку или остаться на удобной позиции.

— Никита, ты же военный человек, — Владимир положил ключи на обеденный стол, выдвинул табурет и сел на него, тяжело вздохнув. — Наша стратегия состоит в том, чтобы лишить Всеслава самого серьезного и разрушительного оружия. Из моих боевых офицеров никто никогда не сталкивался с демонами, кроме полковника Одоевского и капитана Лиходеева. Именно они рассказали, на что способны твари…

— Когда они через портал вышли на Гиссарское плато? — догадался Никита.

— Да. Одоевский видел концовку боя и красочно описал его. Поэтому я ни за что не позволю Всеславу выбить из моих рук самый сильный козырь — тебя. А твой двойник… Он, к сожалению, совершил не самый благовидный поступок по отношению к своему государю и приговорен к смерти. Поэтому сделал правильный выбор, осознавая, на что идет. Зато семья получит прощение и не будет изгнана с родовых земель.

— Речь идет о дворянине?

— Да, — коротко бросил Владимир и стал разглядывать кухню в поисках чайника.

— Ну что ж, ты снял с моей души камень, — Никита выглянул в окно, выходящее на улицу; местные бабы выгоняли коров на пастбище, перекрикиваясь друг с другом, словно соскучились за ночь. Неторопливое солнце осветило крыши домов робкими алыми мазками. На небе появились легкие перья облаков, окаймленные желтоватой бахромой. — Но зарубка осталась.

— А вот я, Никита, закрыл свое сердце броней, — Великий князь наполнил чайник водой с помощью ковша из оцинкованного бочонка. — Иначе боль за всех, кого я вынужденно бросаю в лапы смерти, сожрет с потрохами.

Кот требовательно мяукнул, сообразив, что его никто не собирается тискать или прогонять, поэтому решил выпросить для себя еды.

— Ферзя надо накормить, — Никита улыбнулся коту и по-хозяйски залез в холодильник, где нашел кастрюльку с кошачьей едой.

Ферзь сразу вскочил, выгнул спину дугой и ловким обходным маневром через подоконник спрыгнул на пол, бесстрашно уселся перед пустой миской, ожидая, когда ее наполнят. Никита щедро навалил коту каши, после чего уселся за стол.

Пока пили чай с медом и баранками, вернулся дед Степан. Несмотря на возраст, он легко ступал по крашенным половицам, и ни одна из них предательски не скрипнула. Хозяин дома принес еще один табурет и присоединился к молодым гостям. Владимир налил ему горячего чаю.

— Съездил я к особняку Паршина, покрутился там с часок, — доложил старик, с хрустом сжав в ладони сушку. — Делегация отступника уже приехала и размещается в левом крыле дома. Сам Охрим крутится как уж, старается угодить и вашим, и нашим.

— Кого-то узнал? — поинтересовался Владимир.

— Нет. Сплошь незнакомцы. Молодые, крепкие. Охрана, видать.

— Корнея не было?

— Тоже волнуешься? — хмыкнул старый вояка. — Не было волчары этого. Странно, что не участвует в таком мероприятии. Чую, где-то здесь он. Прячется со своей стаей.