Быстрые переходы полторы тысячи конных, что вел за собой Болотников, позволили в кротчайшие сроки добраться от Москвы до Чернигова. Не останавливаясь в городах и местечках, войско, собранное из охочих конных послужников и казаков, старалось скрыть ото всех, куда именно направляются суровые, решительные мужчины. За время перехода, командир оценил тактику, уже обитающего в аду, Александра Лисовского. Только кони, только верхом, сменяя лошадей по несколько раз за день. Сложно это было, но все выдержали, а, главное, лошади.

И теперь перед взором Ивана Исаевича предстал Татарский брод — место в излучине Днепра, в пяти верстах от места впадения реки Сож, ниже по течению. Через этот брод, бывало, хаживали те самые татары, по крайней мере до тех пор, пока рядом, полвека назад, не построили Лоевскую крепость. Но Лоев оказывался чуть в стороне, в четырех верстах, и он Болотникову не нужен, да и не взять крепостицу только лишь конницей.

— Что скажешь? — спросил Болотников своего товарища еще по венецианским приключением, чеха Вацлава Вражека.

— Пройдем. В ночи быстро пройдем, да южнее взять нужно, кабы от крепости подале, — отвечал Вражек.

Болотников взял с собой тех соратников, с кем бежал вначале в Речь Посполитую, а после в Россию. Пусть они и не стали ни сотниками, ни десятниками в отряде, но составляли ближний круг и были теми, на кого Иван всегда мог рассчитывать.

Ночью, без проблем, отряд Болотникова перешел Днепр, оказавшись уже на территории Речи Посполитой. Тут, возле Лоева, земли никому не принадлежали, скорее, это были коронные территории, так как крепость принадлежала государству. Однако, если взять южнее, вниз по течению Днепра, то через пятнадцать верст начинались земли князей Вишневецких. Вот там и нужно будет погулять.

Опять же, Брагин брать Болотников не станет, там гнездо одного из крупнейших магнатов Литвы, укрепленное гнездышко, но ремесленные слободы располагались и далеко за пределами города. Уже давно тут не хаживали татары, а московиты, если и совершали набеги так сильно севернее, на земли Сапег да Ходкевичей.

Уже рано утром две деревни: Крупеньки и Мохов, которые снабжали продовольствием небольшой гарнизон Лоева, подверглись разграблению. Не было ни у кого жалости, сострадания, воины Болотникова выполняли свою работу без сантиментов. Нестарых мужчин, как и молодых женщин, быстро грузили в телеги и направляли к татарскому броду, где был оставлен заслон от возможной атаки гарнизона крепости. И две сотни дробов, что были наняты для дежурства в Лоеве, могли, если не сорвать планы набега, то сильно подвинуть его по срокам. Но они проморгали и дали возможность перейти реку. Между тем, все нужно делать быстро, очень быстро.

Люди тут жили неплохо, были и обработанные поля, урожай с которых уже собран, и пастбища, большое рыбное озеро. Поэтому даже в деревнях можно было найти, что грабить: цепы, косы, топоры и пилы. Через два часа после набега на деревню Козероги к татарскому броду погнали немалый табун лошадей. Гарнизон Лоева, наверняка, сильно разгневался, наблюдая, как их кони, что были на выпасе в Козерогах, деревне, буквально, в трех верстах от крепости, сменив хозяев, покорно идут к броду.

Но для Болотникова все это было мелочно, и он все больше подгонял своих людей, чтобы отправится уже за более весомой добычей. Впереди ждали ремесленные слободы Брагинщины, а также была недалеко и Речица, и там так же есть чуть побогаче поселения.

Набег на земли Вишневецких не был случайным. Земля слухами полнится. И стало известно, что приближенные к Вишневецким, как и сами представители рода, отправились на сходку в Сандомир, чтобы там решить, как мстить московитам. Пусть Константин Вишневецкий и был отпущен царем московитов, но князю пришлось извиняться и наблюдать, как его тестя сажают на кол. Он не мог простить ни свою слабость, ни унижение княжеского достоинства. Потому и начал, сразу же по возвращению домой, собирать всех зависимых шляхтичей, да собственные вооруженные силы концентрировать в единый кулак.

Отправлялись магнаты, как это принято, в представительном сопровождении, по крайней мере, даже торговцы-жиды, что прибыли в Чернигов, утверждали, что сотни магнатской гусарии ушли из Брагина. Константин Вишневецкий отправился за собрание с союзниками помпезно, чтобы никто не мог и помыслить, какую оплеуху получили Вишневецкие.

Гарнизон Лоева проявил себя к вечеру. Были произведены бесполезные пушечные выстрелы, призванные либо попугать голубей и куропаток, которых в округе много, либо продемонстрировать решимость наемных дробов защищать крепость. Однако, Болотников не впечатлялся пушечным громом, и тогда из ворот крепости вышла рота мушкетеров с поддержкой из двух десятков конных воинов.

Их ждали. Иван Исаевич оставлял в лесу между татарским бродом и Лоевом две сотни казаков. Боя не произошло. Мушкетеры выстрелили «в ту степь», а казаки не стали с риском для жизни атаковать наемников. Так и разошлись, а дробы теперь имели хоть какие-то оправдания своему бездействию. По факту: из крепости вышли, стреляли, отогнали отряд. Так что деньги отработали.

На следующий день после начала набега, когда через брод переправили более тысячи пленных людей и более сотни повозок, с награбленным барахлом, начался второй этап операции. Сто подвод — это все, что нашли в ближайших деревнях, поэтому часть имущества просто спалили, как и дома. Людей, которые не подходили под параметры по возрасту и физиологическим качествам, оставляли на пепелищах, обрекая, в преддверии зимы, на голодную смерть. Только рациональный подход, слезы и мольбы людей в этом времени не имели значения. А было ли когда-нибудь в истории, когда страдания обывателей действительно волновали военных? И сейчас Иван Исаевич Болотников даже не сомневался в том, что делал, у него не пропал аппетит, кошмары, во время краткого сна, не приснились.