Ничего особенного в том, что один конный отряд находился на границе, не было. Нормальная, уже давно установившаяся практика пограничья, когда литвинские отряды ходили на Смоленщину, чуть реже, но все-таки и русские отряды гуляли на литовских землях. К городам такие отряды не подходили, но редко какие деревни могли просуществовать в пограничье дольше пяти лет.

— Они могут сообщить, и нас будут ждать, — сам себе сказал Захар Петрович, но никаких приказов на изменение плана, не последовало.

Речная флотилия из тридцати двух ладей, с восемью сотнями воинов на борту, должна была ударить по литовским городам, что находятся на берегу Днепра. При этом первостепенной целью был Школов. Город, откуда родом был Богданко-Лжедмитрий. Государь приказал разорить Шклов особливо. Еще одной целью операции было отвлечение могилевского гарнизона от основного направления комбинированного набега на литовские земли. Орша, Шклов — это к северу от Могилева. И когда станет известно о том, что русские устроили набег, что дежурные полки, которые дислоцировались в Могилеве, рванут в тот же Шклов, который всего-то в тридцати пяти верстах к северу.

А в это время атаман Заруцкий…

Орша встретила непуганой. Нет, ладьи увидели. Но что такое три ладьи? Может и торговцы какие, хотя с московитами мало торговали, а контрабандисты по рекам не ходят, они все через леса лазят. Вот это и позволило пятидесяти бойцам быстро взять под свой контроль прилегающие к реке районы города. Пока небольшой гарнизон города собрался с мыслями, пока одели брони, на улицах уже начался грабеж. Быстро, не системно, но за три часа ремесленный посад Орши был ограблен.

Защитники у города нашлись, и было несколько очагов сопротивления. Ляпунов даже лишился семи своих бойцов, при том, что еще одиннадцать были ранены. Людьми разжиться получилось, но мало было зазевавшихся, быстро бегающие горожане, как и остатки гарнизона, закрылись в городской крепости и готовились отражать штурм.

Зря готовились. Через четыре часа, когда четыре полупустые коча, которые шли следом за ладьями, были наполнены людьми и многим награбленным, Ляпунов устремился к Шклову.

К Шклову вышли через два дня несмотря на то, что Орша находилась рядом. Не выходило подплыть к городу с утра, а вечером слишком много рисков для грабежа города, как и для боев за него, потому пережидали.

Родина Лжедмитрия Богданко закономерно оказалась более готова к приему русских гостей. По крайней мере, в домах и ремесленных мастерских не было людей, все сбежали. При этом крепостица, которая была в городе, а скорее местечке, представлялась слишком убогой, чтобы там можно было спастись.

Чуть позже было выяснено, где люди: кто бежал в лес, а кто укрылся в еще только достраивающемся иезуитском костеле. Еврейское население бежало в лес, остальные спрятались в большом костеле, при котором были здания школы, но все равно там должна была быть давка.

Костел не стали брать приступом. В сущности, эти еще недостроенные здания в стиле виленского барокко, могли стать неплохой крепостью, которую взять будет сложно. Но и цели такой не было.

К воротам костела была прикреплена бумага, объясняющая причины набега, с цифрами, сколько русских людей пострадали от того, что некий Богданко, после убедительных просьб и угроз, объявил себя Димитрием Иоанновиче. Тридцать семь более-менее крупных деревень, четыре города, более сорока тысяч русских человек — вот приблизительные цифры последствий польско-литовской поддержки Лжедмитрия.

Город был сожжен. Жители Шклова почти не пострадали, если не считать их дома и мастерские. Так же не удалось изловить горожан. Но награбленного было очень много, в том числе и драгоценностей. Как минимум три ювелирных мастерских и одну лавку, удалось взять полностью нетронутой. Бежавшие люди посчитали, что их жизни всяко важнее, чем золото и серебро. Была в городе и серьезная оружейная мастерская, где производили, в том числе, и кирасы и холодное оружие. Конечно же, она была разграблена до последнего гвоздя.

А после был бой. Из Могилева прибыла гусарская хоругвь и сходу атаковала город, который в это время уже готовился запылать огнем.

Быхов

13 октября 1606 года

София Радзивилл, в девичестве Слуцкая, была ярким примером того, насколько могут быть несчастными богатые, очень богатые люди. Двадцатилетняя женщина некогда была очень богатой невестой. Причем, невестой она стала через пять дней после своего рождения, когда умер ее отец, Юрий Олелькович, и девочка стала наследницей огромного состояния. Мать быстро вторично вышла замуж и забыла о существовании дочери. Конечно же, нашлись «добрые и заботливые» родственники, которые взяли девочку к себе и уже скоро София превратилась в очень ценный ресурс, товар, которому тут же стали искать выгодного покупателя. Этими «заботливыми» родственниками стали Ходкевичи, бывшие ну очень дальними, но иных не имелось, а если и были, то с этим родом никто не осмеливался спорить. Теперь судьба юной княжны оказалась в руках людей, которые руководствовались больше корыстью, чем сердечными родственными связями.