…Дни летели с необыкновенной быстротой. Если бы в сутках было не двадцать четыре, а сорок восемь часов, то все равно Нельсону не хватало бы времени. Еще бы: работа, учеба — ведь он учился в вечерней школе, а кроме того, надо и с товарищами встретиться и дома помочь, Только успеешь что-нибудь сделать, глядишь — уже вечер.

Времени не хватало, но он не унывал, он был полон энергии, которая так пригодилась ему через двенадцать лет, когда он по нескольку раз в день садился в свой самолет, чтобы бить фашистов. Но Великая Отечественная война была еще далеко, и скромный темноглазый паренек жил обычной жизнью миллионов сверстников. И именно эта обычная жизнь исподволь и незаметно воспитывала то поколение, которое отстояло Родину в самой страшной из войн.

…Пожар начался, как всегда, неожиданно. Жирное коптящее пламя взметнулось из топки и опало, рассыпая жгучие малиновые искры. Мутная тускло-радужная пленка нефти в отводных каналах задрожала, осветилась оранжево и словно нехотя зажглась. Потом потекли и загорелись загустевшие капли мазута. Огненные пряди словно стелились по земле, поджигая на своем пути все, что только могло гореть.

«Ловушка! — эта мысль как током ударила Нельсона. — Если огонь доберется до ловушек отстойников — конец!»

Он был прав. Если взорвутся бензиновые пары, с неба обрушится огненный дождь, и тогда от завода может остаться лишь черное пепелище и изуродованные, оплавленные скелеты установок.

Степанян схватил лопату и принялся яростно взбалтывать воду в канале. Но нефтяная пленка не хотела тонуть. Она выскальзывала из-под лопаты и жидким пламенем уносилась прочь. Лицо Нельсона блестело от пота в отблесках огня и копоти. Как задержать огонь? Как сбить гудящее расползающееся пламя? Нельсон двумя сильными ударами лопаты перерубил паропровод. Обжигая руки, схватил его и отворачиваясь от страшного жара, направил струю сухого пара на огонь. Все заволокло розовым туманом и потонуло в шипении и треске. Нехотя стал утихать огонь…

Когда к Степаняну подбежали на помощь, обессиленное пламя уже корчилось в последние судорогах. Пожар был побежден.

3

Тридцатые годы — годы великого перелома. Партия призывает советский народ успешно осуществить первую пятилетку. Страна должна стать индустриальной во что бы то ни стало, и притом о кратчайший срок. Развертывается социалистическое соревнование, создаются ударные бригады, где каждый старается дать все, на что он способен. Всюду молодежь с энтузиазмом включается в жизнь страны. Их, молодых, интересует все: земля, вода, небо. Именно в эти тридцатые годы наша страна становилась крылатой. Наша авиационная наука уже могла сказать новое слово, могла осуществлять и практические задачи. Появилось много заводов, на которых открылись конструкторские бюро. Целая плеяда талантливых конструкторов — А. Н. Туполев, Н. И. Поликарпов и многие другие начали осуществлять свои творческие замыслы. Уже можно было с гордостью сказать, что у нас тоже есть свои, отечественные самолеты: пассажирские, истребители, штурмовики, тяжелые самолеты, в частности четырехмоторный АНТ-6. Именно на этой машине наши летчики достигли Северного полюса. Тогда не было человека, который не знал бы имен Чкалова, Байдукова, Белякова, не говорил бы о полетах Громова, не восхищался бы мужеством полярных летчиков, спасавших челюскинцев.

Молодая страна подводила итоги первой пятилетки и уверенно намечала новые задачи. Итоги были успешны: вступил в строй мощный Днепрогэс, ледокол «Сибиряков» открыл Северный морской путь из Архангельска в Тихий океан, среди тайги и пустынь новые города и поселки зажглись тысячами огней. И все это было создано за небывало короткий срок руками обыкновенных людей. И огромная доля этого гигантского труда принадлежала комсомольцам. Это они, захватив с собой лишь небольшой чемоданчик или за-пленный мешок, ехали осваивать новые земли и строить новые города. Это они, обыкновенные парни и девушки, воздвигали гигантские плотины, вырубали тайгу, рыли каналы, меняли лицо земли. Работы хватало на всех, скорее людей не хватало для грандиозных дел, которые предстояло свершить. Время неслось с бешеной скоростью, но люди работали еще быстрее, устанавливая неслыханные рекорды. Каждый мог найти себе занятие по сердцу, выбрав самое увлекательное для себя дело.

Именно тогда человек приблизил к себе небо и стал мечтать о звездах. Мечтали и взрослые и дети. Мальчишки строили модели и часами следили за их полетами, радуясь успехам и тяжело переживая аварии своих фанерно-бумажных самолетов. Взрослые занялись небом всерьез, едва только наладили свои земные дела. Еще в 1923 году были организованы первые кружки по планеризму, а к 1933 году десятки тысяч людей приобщились к этому спорту мужественных и испытали непередаваемое, ни с чем не сравнимое чувство полета…

Нельсон тоже с детства мечтал о небе. Еще мальчишкой он мог целыми днями сидеть дома и строить модели. Он не замечал времени, и только сердитый голос отца отрывал его от клея и ножниц.

Он мог часами пускать модели с плоской крыши своего дома в Ереване, радуясь, когда маленький планер подолгу парил, как птица.

Летать — это счастье! Это он знал твердо, и еще он знал, что сам обязательно будет летать.

И когда прозвучал призыв IX съезда ВЛКСМ — «Комсомол — на самолеты!», «Дадим стране 150 тысяч летчиков!», — Степанян почувствовал, что, наконец его мечта становилась явью: бакинский аэроклуб объявил набор.

— Дядя Витя, я хочу летать! Дайте мне рекомендацию в аэроклуб, — прибежал взволнованный Нельсон к Циплакову.

Виктор Иванович не спеша вытер замасленные руки, внимательно посмотрел на паренька и спросил:

— А зачем тебе летать?

Or неожиданности вопроса Нельсон даже поперхнулся.

— Как зачем? — недоуменно пожал он плечами.

— А так. Я ведь тебя ясно спрашиваю: зачем тебе летать? За компанию, вместе с другими, или тянет в небо?

Вот он, оказывается, к чему клонит, Виктор Иванович! Да при чем тут компания? Только как рассказать ему о затаенных мечтах, что все время волнуют его воображение?..