Шрифт:
– Да ты не бойся, я тебя не съем!
Завхоз была невысокой толстушкой с непомерно большой грудью, на которой с трудом сходился белый халат. Аккуратные кудряшки держались благодаря химической завивке. Гладкое приятное лицо с добрыми карими глазами, маленьким курносым носом и красными полными губами. В ушах тяжелые золотые серьги с рубинами, на пальцах – множество перстней, и все золотые, массивные, советских времен. Ну просто типичный детсадовский завхоз того времени.
– Ты садись, посидим, поговорим. – Она усадила Женю на диванчик, села напротив. Потом, словно вспомнив что-то, резво поднялась и достала из буфета бутылку вина. – И как только тебя, родная ты моя, сюда занесло? Ты и двадцатку здесь не заработаешь. Наша Драконовна тебе все объяснила?
– Кто?
– Женя, ты отлично все поняла. – Валентина Петровна по-птичьи склонила голову набок и лукаво посмотрела на нее.
Она точно никого не боялась и вела себя с Женей, совершенно посторонним ей человеком, так, как если бы была уверена, что та ее не выдаст.
– Ну да… поняла, конечно, – кивнула Женя. – Да мне ребенка надо устроить в детский садик.
– Понятное дело! Она возьмет его, не обманет. Но для начала я хочу тебе сказать самое главное: никогда не конфликтуй с ней, поддакивай, со всем соглашайся, но делай все по-своему. Она у нас повернута на чистоте, вечно ходит с ваткой, представляешь, с ваткой, чтобы проверить чистоту стен, полов, дверей… Это как? Ватка! Ей бы в рот засунуть эту ватку. Я, честно говоря, нисколько не удивилась бы, если бы кто придушил именно ее, очкастую змею эту.
Женя покрылась мурашками. С какой же злостью это было произнесено!
– Да, я слышала… у вас методиста убили, молодую женщину.
– Алену нашу убили, царствие ей небесное! – И Валентина Петровна, мелко перекрестившись, проворно достала рюмки и разлила вино. – Пей, не бойся. Она сюда не заходит. Так что беспокоиться не о чем.
– Ну ладно… – И Женя, чтобы войти в доверие к завхозу, пригубила вино.
– А ты спроси меня, почему она не заходит? Да ты закусывай, это я из дома принесла, пирожки с яблоками. – Валентина Петровна сняла с тарелки салфетку, под которой оказались пирожки аппетитного вида с золотистой корочкой.
– И почему же не заходит? – Женя надкусила пирожок.
Чудесный, с сочной яблочной начинкой. «Эх, мне бы научится печь такие!»
– Да потому, что боится меня. Я слишком много о ней знаю. Она же взяточница знатная! У нее дома, в квартире, мешки с деньгами! Да-да, я не вру! Она взятки брала, а сваливала все на Алену нашу. А Алена не такая была. Да, к ней обращались, конечно, но она всех отправляла к Драконовне. Нет, конечно, кое-что и ей перепадало, но все по мелочам. Давай выпьем за нее!
И тут Валентина Петровна заплакала. Так горько и искренне, что у Жени сердце сжалось. Какая же непосредственная и открытая женщина эта Валентина! Первому встречному выдает разные секреты. Зачем?
– Светлый человечек, – повторила она в точности определение, сказанное об Алене заведующей.
– Так кто ее убил-то, не поняла! – воскликнула Женя. – Она замужем была?
– Конечно! У нее прекрасная семья, двое детей, все было в полном порядке! Это не ее должны были убить, точно тебе говорю!
– А кого же?
– Нашу Нину Михайловну. Я так думаю, что она получила от родителей большие деньги, а ребенка не приняла. Обманула. А иначе за что еще могли убить методиста? Да ее просто спутали с заведующей! Наняли киллера, ну, доморощенного какого-нибудь местного наркомана, показали на заведующую, может, они рядом стояли на площадке, он и не понял…
– Вы серьезно? За то, что не приняла ребенка в детский садик?
– Так родители же разные бывают. Есть культурные, интеллигенция, а есть другие: им палец в рот не клади, богатые, грубые, агрессивные, считают, что, раз у них деньги есть, им все можно!
– А кроме конфликтов из-за приема детей еще были какие-нибудь? Ну, к примеру, что воспитатель бьет ребенка? – попробовала Женя разговорить и без того общительную женщину.
– Конечно, есть! Одну нянечку загнобили из-за того, что ребенок пожаловался на нее, сказал, что она хотела выбросить его в окно!
– Да вы что? Серьезно?
– Не знаю, было ли то на самом деле, но нянечку эту уволили.
– Но то нянечка, все понятно, она непосредственно с детьми работает. То же касается и воспитателей. Но при чем здесь может быть методист?
– Не знаю… Иногда Алена подменяла воспитателей. Но она была, повторяю, светлым и очень добрым человеком. Она любила наших деток. И на нее уж точно никто и никогда не жаловался.
– Значит, причину ее убийства следует искать не в садике, а в другом месте. Может, дома?
– Нет-нет, там благополучная семья. Я вот что думаю… Лет пять тому назад я встретила одну свою знакомую, она тоже в садике работала. Она рассказала, как у них воспитательницу зарезали.
– Боже… – вздохнула Женя. – За что?