Монах зыркнул на нее из темени капюшона, сверкнул зрачками и вдруг заревел:

– Ы-ыыы! Ы!.. У!.. У!.. Ууууу!

Лаура в ужасе отпрыгнула, спряталась за спину брата.

– Простите, миледи, - сказал Клемент, - он просто немой.

– У… У… - согласился черный монах и двинулся дальше.

– Вот курица, – ужалил сестру Джереми.

* * *

Джереми старше Лауры на два года. Он похож на отца и уверен, что знает все на свете. Он не старается быть хорошим, иногда даже наоборот – гордится тем, как умеет быть плохим.

– Северяне нищи, - говорил он сестре тогда, весною. – Думаешь, будешь ходить в золотых шелках? Ха-ха! За Ориджинами столько долгов, что хватит купить город!

– Мой жених – великий полководец, - возразила Лаура.

Джереми рассмеялся:

– Да он меча в руках не держал! Об этом вся столица знает!

– Он – внук Агаты. Лишь Агата может понять Агату.

Лаура думала, что дала острый ответ: пускай брат попробует найти себе невесту агатовской крови, да еще такую знатную, как Эрвин Ориджин! Но Джереми презрительно скривился:

– Вечно забываю, сестричка, что ты веришь в эту чушь.

Впрочем, осенью брат забыл о насмешках. Северянин объявил войну владыке и один за другим брал города. Громадное войско Южного Пути оказалось бессильно против него, как стая хорьков – против тигра. Имперский генерал Алексис бросил в атаку искровые полки и обратил северян в бегство, но двумя сутками позже сам оказался разбит. Лаура не могла не думать: если Ориджин победит, то, наверное, сядет на трон. И тогда она, его невеста, окажется… императрицей?.. Лаура очень старалась быть хорошей. Заучивала наизусть поэмы и сонеты, спала в обнимку с трактатом по истории, каждый день брала уроки стратем. Странно, но отец был зол как Идо, а дед - хмур и тревожен, а брат – ядовит, как никогда прежде. Застав сестру с учебником стратем, он жестко высмеял ее:

– Боги, ты глупа, как гусыня, которой дятел выклевал мозги! Закрой книгу! Ни эта, ни другая, ни все книги мира не наполнят тебя умом!

– Сударь, благодарю за оценку, - бросила Лаура. Она почти не слышала брата, погрузившись в мечты о прекрасном женихе и тронном зале.

– Адриан покончит с шаванами, вернется в столицу и вздернет твоего женишка. Ориджин в западне - имей ты хоть унцию мозгов, поняла бы! А потом Адриан приедет к нам в Сердце Света и вздернет тебя заодно с дедом. Каждый шакал протекции давно знает, что ты помолвлена с мятежником!

На сей раз Джереми ошибся незначительно. Владыка действительно приехал в Сердце Света, и даже раньше, чем покончил с северянином. Лауру и Джереми вызвали к нему. Она видела, каким бледным и жалким был дед, слышала, как мямлил Джереми, путаясь в словах. Оба боялись. Она не винила их – нет ничего плохого в страхе. Но сама Лаура его не испытывала. Владыка гладил ее по затылку и шее, рука была тяжелой, крепкой и одновременно – ласковой. Лаура чувствовала: Адриан – сильный мужчина. Ей нечего бояться, сильный мужчина ни за что не обидит леди… если она будет хорошей. Лаура умела быть хорошей. Уж это она умела в совершенстве.

Часом позже дед, едва отойдя от испуга, говорил ей:

– З…золото мое… прости, но так нужно… Твоя помолвка расторгнута, мы посылаем войска против Ориджина… Тебе и Джереми придется поехать в столицу. Вы побудете с императором, пока северянин не умрет… Владыка не обидит вас, не бойся, все будет хорошо.

– Я знаю, милорд, - честно ответила Лаура.

В поезде из Сердца Света она испросила разрешения наливать чай императору, и тот оказал ей такую честь. Она задала вопрос о его победе над шаванами, поскольку знала нравы сильных мужчин: они обожают говорить о своих успехах. Адриан описал обманный маневр в битве под Мелоранжем и одарил ее улыбкой. Лаура сказала:

– Не будет ли ваше величество столь добры, чтобы проиллюстрировать ход войны на стратемном поле?

Она думала: если Эрвин Ориджин так любит стратемы, то, возможно, и владыка тоже?..

– Вы – прелестное дитя, миледи, - Адриан снова погладил ее. – Сейчас я ограничен во времени. Охотно удовлетворю ваше любопытство в следующем поезде.

Но в императорском составе из Алеридана в Фаунтерру для заложников не нашлось места. Когда поезд рухнул с моста, Лауры и Джереми в нем не было. «Теперь северянин победит», - со злобой сказал брат. Он даже не порадовался, что остался жив, - так был расстроен своею ошибкой. Лауру печалило лишь одно: что дед успел перескочить на сторону владыки.

– Его преосвященство Галлард, приарх Праотеческой Церкви, регент герцогства Альмера.

Когда он принял их, стоял полдень. Зимнее солнце било в стекла, во дворе стучали молотки и скрипели лебедки. Закрывшись от света и звука тяжелой шторой, приарх восседал в кресле. Он был угрюм, несгибаем, суров, как скульптура над могилой полководца. Глаза чернели впадинами, каменная челюсть выдавалась вперед, глубокие морщины бороздили лицо.

Клемент встал на колено, чтобы поцеловать перстень приарха. Лаура на всякий случай попыталась сделать то же.