– Погодите – как двести лет?! – спросила я.

– Ну, около ста семидесяти, – ответил Чет. – Насколько я могу сосчитать. Здесь трудно отслеживать время, но я записал дату и несколько раз сумел подтвердить ее. Однако я не постарел ни на день. Мне не всегда удавалось достать прах реальности, поэтому в те времена я брался за работу то в одной, то в другой группе, поскольку разумные, которые держатся вместе, способны воспроизвести эффект праха.

Мне страшно было думать о том, что случилось с Четом. Неужели, если я останусь здесь надолго, я забуду Бабулю? Отца? Друзей? Скад, мне нужно было время, чтобы обдумать это.

К сожалению, М-Бот выбрал именно этот момент, чтобы зависнуть в воздухе и взволнованно затараторить:

– Спенса, ты видела вон те штуковины? Это кактусы! Они такие красивые! Это нормально – увидеть что-нибудь такое и почувствовать себя настолько ошеломленным? Я… я хочу писать стихи об их красоте!

– Э-э-э… – сказала я.

– Кактусы такие замечательные, что хочется танцевать! Это хорошие стихи? Поставишь им оценку по шкале от одного до десяти?

– Стихи не оценивают цифрами, М-Бот. Но если они тебе нравятся, то они чудесны.

– Здорово! Давай посмотрим, что говорят мои протоколы анализа ритма и рифмы… О Спенса! Это ужасные стихи. Тебе должно быть стыдно за то, что они тебе нравятся.

Я же просто хотела перерыва, прямо сейчас – хоть я и любила этого робота, иногда его бывало чересчур много.

– Слушай, кажется, я видела вон там гриб, – сказала я, указывая в сторону.

– Что, правда? Где?!

– Вон там, между теми двумя кустами вдалеке.

М-Бот улетел. А я поймала себя на том, что думаю о словах Чета о его возрасте. Двести лет?

– Так что, мы здесь бессмертны? – спросила я.

– Нет, – ответил Чет. – И я думаю, что мое нестарение, возможно, связано с моими способностями. Другие разумные стареют. И к сожалению, обычные раны все еще могут убить нас. Но наши биологические функции здесь ведут себя странно. Например, здесь вы не будете нуждаться в еде, а через несколько дней даже и в воде. Спать нам нужно, но, похоже, не так уж часто. Ночь никогда не настает. Световспышка не движется. И чем дольше вы здесь находитесь, тем сильнее течение времени сливается воедино. Дни. Недели. Года. Столетия… – Он покачал головой.

– Признаться, – сказала я, – я начинаю немного уставать. У меня был долгий день.

– Ну что ж! – сказал Чет. – Подальше на этом фрагменте есть одно убежище. Предлагаю устроить привал там.

Мы прошагали еще несколько минут, и к нам вернулся М-Бот.

– Ты не видела гриба, да? – сердито спросил он.

– Да, – согласилась я. – Просто хотела отвлечь тебя.

– Зачем ты это сделала?

Я пожала плечами. Мне не хотелось объяснять.

– Это просто шутка, которую иногда разыгрывают люди. Обманываешь кого-то, отправляя его в бессмысленную погоню.

– Ужасная шутка. Сканирую базу данных по культурам. О. Это называется «попался!». Оригинальное название. У твоего биологического вида ужасное чувство юмора – теперь, когда я по-настоящему жив, могу сказать это с уверенностью. Ну да не важно. Мне пришло в голову, что кактусы – это пустынные грибы. Они выглядят примерно так же. И ведут себя примерно так же. Кроме того, что произрастают в засушливой местности, где большинство грибов вымерло бы…

Прекрасно. Пройдя еще немного, мы взобрались на гребень небольшой дюны, и Чет указал вперед.

– Видите вон те холмы? – спросил он.

Я разглядела поднимающиеся над пустыней скалистые глыбы.

– Там будет наш приют на «ночь», – объяснил Чет. – Я побегу вперед, чтобы занять пещеру и убедиться, что там все безопасно. А вы догоняйте меня с той скоростью, какая вам удобна! Вы выглядите немного усталой, но на то, несомненно, есть серьезные причины!

Я с благодарностью кивнула, и он потрусил вперед. Когда-то я могла бы разозлиться из-за намека на мою слабость, но у него был изрядный опыт проживания в этих местах, а у меня – никакого. Я была достаточно женщиной, чтобы признать, что гнать сейчас себя вперед через силу было бы плохой идеей.

Так что я пошла помедленнее, а М-Бот летел рядом. Тут меня посетила одна мысль.

– М-Бот, у тебя же есть база данных по истории из материалов Верховенства, верно?

– Конечно! – отозвался он. – Мне кучу всего пришлось сбросить, но я сохранил много текстовых файлов, они маленькие. Я теперь знаю, как развивалась джазовая музыка. Ну, знаешь, на тот случай, если это вдруг важно…

– Чет сказал, что ему около двух сотен лет, – сказала я. – Мог он жить во время Второй войны Людей?