Войска союзников уже прошли, оставив множество следов в густой уличной грязи. Праздничная толпа тоже рассеялась. Максим и Гуковский стояли на тротуаре вдвоем.

— Это несколько неожиданно, — протянул Максим. — Могу я поинтересоваться, откуда такое доверие к моей скромной персоне?

— Охотно объясню, — Гуковский говорил очень ровно, будто бы о чем-то обыкновенном и даже скучном. — У меня нет особых причин доверять вам. Однако у меня меньше причин не доверять вам, нежели другим доступным кандидатам. Местные деятели станут, как это заведено, лоббировать интересы своих группировок, а у меня совершенно нет ни времени, ни желания в это вникать. А вы от «Союза возрождения России», в местных дрязги не погружены, золото доставили по назначению вместо того, чтобы присвоить. Это дает основания считать вас человеком надежным. Ну, какие времена, такие и основания.

Максим чуть улыбнулся. Гуковский говорил скучным бесцветным голосом, однако был явно не чужд иронии. Похоже, они могут сработаться.

— Вы где-то служите? — спросил Гуковский.

— Да, в типографии…

— А, так это вы устроили там бунт? Весьма своевременно. Если бы большевики успели опубликовать воззвание, наш переворот мог бы оказаться вовсе не таким бескровным. Однако теперь с типографией управятся и без вас. Вы согласны помочь работе управления юстиции?

— Да, я очень хочу быть полезен. Это для меня огромная честь…

— Жду вас завтра к девяти утра. Дом с башенкой напротив пожарного управления с каланчой. На пересечении Троицкого проспекта с Полицейской улицей, она, вроде, теперь называется улица Свободы. Вопросы жалования и довольствия решим на месте. Нужно незамедлительно установить по всей области законность и порядок. Не опаздывайте.

Глава 6

Побочный эффект мировой войны

Август 1918 года

Вход союзных войск в Архангельск оказался праздником только в самый первый день.

По дороге на новую службу Максим увидел британских солдат, выносящих мебель из особняка. Улицы в центре города были мощеные, но все равно их покрывала грязь, в которую сейчас сгружали обтянутый ярким шелком диван.

— Кто вам позволил? — орала на солдат пожилая дама в сложного кроя платье, но без шляпки. — Как вы посмели? В этом доме жили и умерли мои дед и отец! Мой супруг владеет лесопильной фабрикой! А ну немедленно поставьте на место торшер, он стоит…

Немолодой лейтенант тяжко вздохнул, снял на пару секунд фуражку, чтобы вытереть пот со лба, и сказал на чистейшем английском языке:

— Сожалею, леди, здание определено под штаб британского командования. Личное распоряжение генерала Пуля.

— Извольте объясниться так, чтобы я вас поняла! — взвилась дама. Она, разумеется, говорила по-русски. — Где ваше начальство? Немедленно вызовите его сюда!

Максим перевел даме слова лейтенанта.

— С какой стати генерал, кем бы он ни был, Пуль распоряжается моим имуществом? — не унималась дама. — Я буду жаловаться в…

Она замялась. Максим понимал ее — в это суматошное время никто не знал толком, куда, кому и на кого жаловаться.

— Будьте любезны сообщить леди, — попросил Максима лейтенант, — что российским подданным будет выплачена компенсация за использование их имущества для нужд британской армии.

Максим перевел, но даму это не успокоило. Видимо, за последнее время местные жители если чего и получали от разных властей в избытке, так это обещаний.

— Даже большевики оставили за нами четверть дома! — возопила дама.

Пока Максим колебался, переводить это или нет, ситуация изменилась. Солдаты разом бросили шифоньер, который тащили, и вытянулись во фрунт. Максим обернулся и проследил за их взглядами. На широкое мраморное крыльцо вышел подтянутый немолодой мужчина. Носил он то же, что и все британские офицеры — форму цвета хаки с большими удобными карманами, но у его фуражки был алый околыш и алая же с дубовыми листьями петлица на воротнике. Лицом он напомнил Максиму популярного в его детстве генерала Лебедя — те же грубые, преувеличественно мужественные черты. Это был Пуль — командующий не только британским десантом, но и всеми войсками союзников в Северной области.

— Лейтенант, доложите ситуацию, — приказал генерал на английском языке, естественно.

— Эта леди является владелицей здания, сэр! — отрапортовал лейтенант. — Она не согласна получить компенсацию, сэр!

— Даже большевики не осмелились выселить нас на улицу! — накинулась на генерала отчаявшаяся дама. — Неужели вы окажетесь хуже этих бандитов?!

— Найдите переводчика, — приказал генерал. Лейтенант умоляюще посмотрел на Максима.

— Позвольте мне оказать содействие, — вмешался Максим и перевел слова дамы. Формулировки он из жалости к старушке смягчил, но смысл передал.