Это был редкий экземпляр. Грива тонких розовато-желтых волос явно искусственного окраса, взбитых и очень тщательно заколотых. Они выглядели как нейлоновые локоны, которые сейчас приклеивают резиновым куклам. Еще были детские голубые глаза, длинные черные ресницы и обильный слой теней вокруг век — такой макияж должен, наверное, светиться во тьме. Еще были красные мягкие многообещающие губы, была фигура, сконструированная с таким расчетом, чтобы подтвердить обещание губ, слегка скрытая коротким черным пеньюаром, похожим на полупрозрачное короткое пальто.

То, что было на ней надето под пеньюаром (пожалуй, тоже черного цвета), разглядеть я уже не мог: нечто очень скудное, скорее открывающее наиболее интригующие участки ее тела, нежели их скрывающее. Была еще пара очень стройных красивых ног в дымчатых чулках и пара шлепанцев на каблучках, которые удерживались на ступнях непонятно как — с помощью крошечных черных розочек между пальцев. Было совершенно очевидно: мисс Смит ждала, что ее музыкальное приглашение кем-то будет принято — потому-то она и оделась соответственно.

— Да-а? — протянула она хрипловато.

— Извините за беспокойство, мэм, — робко начал я. — Меня зовут Эванс, мэм. Я работаю в компании “Маркет рисерч ассоушиитс”. Мы проводим в этом районе опрос жителей, и я подумал — может быть, вы согласитесь ответить на несколько вопросов...

— Опрос? — Нетерпеливо проговорила она. — Какой еще опрос?

— Мы изучаем покупательский спрос, мэм, в частности в отношении электрических приборов: телевизоров, радиоприемников, проигрывателей и магнитофонов. Я понимаю, что не совсем тактично, но мне поручено выяснить, какие артикулы из указанных есть у вас в доме, когда вы сделали покупку, где вы держите приборы и как часто ими пользуетесь.

Она некоторое время изучала мое лицо. Голубые глаза, обрамленные выкрашенными черной тушью ресницами, смотрели на меня очень пристально. Она была не такой уж сексапильной куколкой, какой старалась выглядеть. Я понял, о чем она размышляет. Она ждала вовсе не такого, как я. Очень может быть, что я и впрямь невинный интервьюер респектабельной фирмы по изучению покупательского спроса и что это не более чем досадная помеха для ее планов. Но очень может быть, что я вовсе не тот, за кого себя выдаю...

— Ну что ж, ладно, — Нехотя сказала она. — Входите, мистер Эванс. Надеюсь, это не займет много времени. Уже поздно.

— Я постараюсь управиться как можно скорее, мэм. Я очень благодарен...

— Да чего уж там. Заходите и задавайте свои вопросы!

— Конечно, мэм.

Пол был устлан ковром. На ковре стояла типовая мебель более или менее современного дизайна. В углах торчали какие-то коробки и ящики, клочки стружки. Все указывало на то, что тут что-то распаковывали. Стереопроигрыватель среднего класса гордо стоял посреди гостиной. Обе колонки были направлены в сторону кухни — отсека в задней части той же самой гостиной. За аппаратом висела полка с пластинками. На полке лежали пустые конверты из-под пластинок — видимо, в них хранились диски, которые она недавно слушала. Мисс Смит заперла входную дверь и, подойдя, к софе, включила бра. Потом указала на низкий коктейльный столик.

— Можете разложить свои бумаги здесь. Так что вас интересует? — Она смотрела, как я сажусь, открываю свой “дипломат” и достаю оттуда опросник. — А черт! Если нам с вами придется написать целую книгу, то я, пожалуй, выпью. Не хотите?

Я деловито раскладывал свои бумаги и записи и прислушивался к ее голосу. Она была очень хорошей актрисой — правда, хорошей, но она выбрала себе исключительно трудную роль. Она долго репетировала, очевидно, чтобы добиться выговора грубоватой американки, но почти неуловимый акцент все же ее выдавал. Труднейшая задача — убедительно сквернословить на чужом языке.

— Простите, что вы сказали, мэм? — переспросил я.

— Выпить не хотите?

— О нет, мэм, — с преувеличенным ужасом произнес я, тоже стараясь переигрывать: мне просто хотелось дать ей понять, что и я, подобно ей, актерствую. Интересно, за кого она меня примет, когда поймет, что я вовсе не Генри Эванс, интервьюер компании по изучению покупательского спроса? — Нет, благодарю вас. Итак, это дом № 103 по Мейпл-драйв, так? И на почтовом ящике указано, что вы Кэтрин Смит. Правильно?

Она ушла в глубь комнаты, открыла небольшой шкафчик, который служил ей баром, и налила себе стаканчик.

— Правильно. У вас зоркий глаз, мистер Эванс.

— О, это профессиональная привычка, — самодовольно ответил я. — Скажите, вы являетесь владелицей этого... дома, мисс Смит?

Она рассмеялась.

— Да, я домовладелица. Я плачу по счетам, и дом принадлежит мне. Я его купила. И, как видите, еще не все вещи успела перевезти.

— Ага, значит, вы живете здесь не одна?

— Нет, со мной живет отец. Папа вышел на пенсию, и после смерти мамы он себя неважно чувствует... А что вы сейчас делаете?