— Где это было? — спросил он подозрительно. — Я что-то не припомню...

— А вы меня не видели, — ответил я. — Вы юркнули под джип, спасая свою шкуру. Передняя часть с головой была скрыта довольно надежно, но задняя немного выдавалась. Но только это была не самая желанная для меня мишень. Я до сих пор жалею, что упустил свой момент.

— Так это были вы? Со снайперской винтовкой! В Коста-Верде!

— Это был я. И должен признаться, мне устроили хорошую головомойку за то, что я вас упустил. И в наказание дали задание поймать вас здесь, — я пожал плечами. — Вот видите: никогда нельзя мешкать, когда подворачивается удобный случай выпустить пулю прямой наводкой. Если бы я подстрелил вам хвост, вы могли бы получить заражение крови и сдохнуть, и у нас не состоялся бы этот приятный разговор.

— Вы агент разведки?

— Я американский агент. Если бы я хорошенько разведал обстановку в этих местах, то ни за что не стоял бы сейчас в этой палатке, попавшись в лапы вашим потешным солдатикам.

— Вы один?

— Я работаю в одиночку. Но я не хочу сказать, что другие не получили задания найти и обезвредить вас. Полагаю, я их немного опередил. Мне хотелось проверить, правду ли мне сказала та женщина, а уж потом вызвать резерв. Информация, полученная такими методами, как вам должно быть известно, не всегда оказывается достоверной. — Я поморщился. — Ну, валяйте, к делу, герр эрзацфюрер. Зовите свою расстрельную команду. Сшибите последнюю свечку. Давайте-ка устроим представление прямо на дороге, а?

— Вы думаете, я вас убью?

— Вы либо убьете, либо задразните меня до смерти. Какая разница?

— Как вас зовут?

— Не ваше собачье дело. Впрочем, можете назвать меня Генри Эванс.

Он молча смотрел на меня. Потом поднял мой тупорылый револьвер и тщательно прицелился. Курок дернулся, приведенный в движение ударно-спусковым механизмом, когда он чуть нажал на спусковой крючок. Дойдя до определенной точки, курок сорвется и ударит по капсюлю. Справа раздался тихий хлопок: это Кэтрин откупорила очередную бутылку.

— Господи, как же во рту пересохло, — сказала она. — В этой стране можно заживо изжариться на солнце. Если вы собираетесь стрелять, мой дорогой, стреляйте. Не заставляйте меня ждать целую вечность...

Фон Закс даже не взглянул на нее, что, впрочем, не означало, что он ее не проверяет, пытаясь выяснить, нет ли между нами какой-то связи и не станет ли она умолять его сохранить мне жизнь. Он смотрел на меня. Из-за причудливой игры света шрам на его щеке напоминал глубокий овраг. Ему довелось пройти через многие жизненные испытания с тех беззаботных деньков в Гейдельберге. Он командовал армиями, а теперь его, военного преступника, разыскивали международные антифашистские организации. Но он вновь получил в свое подчинение армию — своеобразную, конечно, но армию. Он вновь шел к славе и величию, и его следовало остановить.

Я откашлялся и сказал:

— Не заставляйте леди ждать, фон Закс.

Он снял палец со спускового крючка и рассмеялся:

— А вы перепугались, мистер Эванс.

— Меня всегда пугает находящееся в непосредственной близости огнестрельное оружие. Но я преодолею этот страх. Как я люблю повторять, пуля все вылечит.

— Нет, — медленно произнес он, — вы перепуганы в душе. На словах вы хорохоритесь, но это вы мягкий и податливый внутри, мистер Эванс. Вы боитесь, что я убью вас не сразу — тогда вы сломаетесь и проявите свою слабость.

— Боже ты мой! — воскликнул я. — Ну вот, на тебе, наткнулся на психолога-самоучку! Скажите мне только одно, фон Закс. Чем это вы занимались с бандой коммуняк в Коста-Верде?

— Дурацкий вопрос. Вы же самолично видели итог моей поездки туда и зарисовали его в своей книжечке. Я приехал купить одну штучку, которая, по слухам, продавалась.

— Э, нет, Эль Фуэрте никогда бы по доброй воле, будь он жив, не продал бы вам ее! Это же был его козырной туз.

— Этого туза должен был перебить джокер, — возразил фон Закс. — Русские пронюхали через своих кубинских информаторов, что ракета попала к нему. И им это очень не понравилось. Они предупредили его, что, если он вздумает этой ракетой воспользоваться, последствия будут очень серьезными. Они требовали эту ракету назад. Он, конечно, все твердил, что и в глаза ее не видел. А потом стал искать богатенького покупателя. Русские не собирались платить ему ни цента, а генерал Сантос сильно поиздержался за время своих партизанских подвигов. И он считал, что сделка принесет ему достаточную материальную компенсацию за вес невзгоды.

( Понял. Ну вот теперь она у вас. И как же вы намереваетесь ее использовать? Вы же не настолько безумны, чтобы надеяться шантажировать Соединенные Штаты или Мексику этой хлопушкой-переростком?

— Шантажировать? — нахмурился он. — Я не шантажист, мистер Эванс. Придет время — а оно не за горами — и я выпущу эту ракету. И город Эль Пасо, штат Техас, исчезает с карты Америки. Полагаю, это будет Эль Пасо. Мои бородатые инженеры-техники уверили меня, что Эль Пасо наилучшая цель в радиусе действия этой игрушки, а у ваших техасцев горячие головы и большой политический вес. Они будут настаивать на немедленном ударе возмездия — и по кому они нанесут свой удар возмездия, а, мистер Эванс? Я шумно вздохнул.

— Хитро задумано. Идея не оригинальная, но хитрая. В кино это было бы страшно эффектно.

— Эффект будет в реальной жизни. Никому там, по ту сторону границы, даже в голову не придет, откуда прилетела эта ракета. Они будут знать только то, что уничтожен крупный американский город. Ну а теперь скажите: разве после такого происшествия вашим межконтинентальным ракетам не будет дана команда “пуск”? И разве капитаны подводных лодок с ракетами “Поларис” на борту не получат аналогичного приказа? И сел и даже одна ракета полетит в то полушарие, неужели она не получит адекватный ответ? — он осторожно положил мой револьвер на стол. — А когда осядет радиоактивная пыль, разве у человека, имеющего в своем распоряжении значительные военные формирования и тайных союзников во всех ваших юго-западных городах, не возникнет шанс? Да такой человек мог бы воздвигнуть империю из праха!