“Фольксваген” был слегка помят и обожжен, хотя он, к счастью, находился довольно далеко от ракетной установки. Никто из перепуганных солдат фон Закса, ошалело бродящих вокруг, не сделал ни малейшей попытки воспрепятствовать мне. Я сел за руль и тронулся по направлению к тягачу. Из кабины показалась Кэтрин и, спрыгнув на землю, направилась прямиком ко мне, чуть прихрамывая. Блузку свою она так и не удосужилась застегнуть. Фон Закс много потерял. А мне на нее было ровным счетом наплевать. Да и ей на меня тоже.

Она села рядом со мной и устало откинулась на спинку сиденья. В руке у нее был небольшой пистолет. — Это сделал один из его бородатых инженеров, — объяснила она. — Один из них сбежал, но второй успел нажать кнопку пуска, прежде чем я в него выстрелила.

На наше счастье, нужная кнопка была помечена. Кнопка уничтожения ракеты в полете.

— Ясное дело, — сказал я. Из кабины тягача курился черный дым. На моих глазах тягач взлетел на воздух, объятый пламенем. — Ну, а в этом не было необходимости, — добавил я.

Она произнесла измученно:

— Но ты же попросил его сжечь.

— Это верно. Отдай мне пистолет. — Я протянул руку. Поколебавшись, она вложила пистолет в мою ладонь. Мне все еще было невдомек, какова была ее роль в этой пьесе, но все же я сказал: — Если ты погубила Шейлу, я тебя убью.

Кэтрин бросила на меня сумрачный взгляд, но промолчала. Я газанул, и “фольксваген” рванулся вперед. Пуск ракеты, по-видимому, распугал всех дозорных на въезде в каньон. Я поставил машину под скалой и пошел к тому месту, где мы с Шейлой спрятали свои вещи. Вещи лежали там, где мы их оставили, нетронутые.

Но там были не только вещи. Я сделал еще несколько шагов, не сводя глаз с маленькой женской фигурки, скрючившейся под скалой. Услышав мои шаги, Шейла подняла взгляд. Ее лицо было все в царапинах, грязи и слезах. Она, по-видимому, бежала со всех ног, не разбирая дороги, чтобы поспеть сюда вовремя. Руки были в ссадинах, на коленках зияли дыры.

— Я не смогла, — прошептала она. — Я поймала его в прицеле. Положила палец на спусковой крючок. Это была прямая наводка — о таком выстреле можно только мечтать. Все было просто — как на стрельбище. Но я просто не смогла нажать на...

— Конечно, — сказал я. — То же самое случилось и в Коста-Верде, правда? не предохранитель тебя подвел. Ты просто не сумела собраться с духом и пристрелить Эль Фуэрте в упор.

Можно было и раньше догадаться. Я припомнил другие случаи, когда ей надо было стрелять, а она не выстрелила. Злиться на нее было бессмысленно. Это явление довольно распространенное. Тут дело не в умении стрелять. Половина наших солдат в Корее ни разу не выстрелили из своего табельного оружия или стреляли в воздух. Разумеется, она могла бы сама мне признаться, ну да чего уж теперь.

— Ну что ж, кто-то может убить человека, кто-то нет. Похоже, ты просто выбрала себе не ту профессию, Худышка.

— Эрик, я...

— Брось! — Я постарался произнести это ласковым голосом. — В конце концов, все получилось как нельзя замечательно, куколка. Нам надо спешить, пока эту мирную долину не запрудили бывшие строители империи, торопящиеся перековать свои мечи на орала...

Вернувшись через несколько дней в Тусон — по пути ч высадил обеих пассажирок и сделал по телефону предварительный рапорт, — я приехал в мотель, где меня ждала увесистая посылка. Я взял ее к себе в номер, раскрыл и обнаружил внутри длинный пластиковый чехол. В чехле лежало ружье, которое я сразу узнал — это было мощное, в полном смысле боевое оружие, а не то спортивное ружье, которое мы брали с собой в Мексику. К ружью была приложена записка:

“СПАСИБО ЗА УСЛУГУ. ПРЕЗИДЕНТ АВИЛА ОЦЕНИЛ ЭТО ПО ДОСТОИНСТВУ. ХИМИНЕС”.

Прочитав странное послание, я нахмурился и пошел звонить в Вашингтон. С Маком меня соединили без задержки.

— Ты получил посылку, которую мы тебе переслали после досмотра? — спросил он.

— Да, сэр. Но я что-то пока ничего не могу понять.

— Ты давно не читал газет?

— Пару дней.

— На прошлой неделе президента Коста-Верде убил снайпер с очень большого расстояния. В настоящее время у них сформировано переходное правительство во главе с полковником Химинесом.

Я выглянул из будки на залитую солнцем улицу Тусона, и перед моим мысленным взором возникла уже виденная мною картинка: поляна в джунглях и крепкий невысокий офицер с сигарой в зубах. Он замечает:

— Если есть хорошее оружие, всегда можно найти человека, который умеет с ним обращаться”.

— Я же говорил, сэр, что Эктор Химинес занятная личность.

— Кое-кто в Вашингтоне опечален этими событиями.

С Авилой были заключены некоторые негласные договоренности.

— Я им очень сочувствую, — сказал я. — Эти крошечные латиноамериканские страны поступают очень нехорошо, без спросу реформируя свои правительства и создавая массу хлопот для соседей. Воображают себя, наверное, независимыми государствами.