Раз уж я нарушаю правила, надо делать это красиво и с пользой.

—Давление на свидетеля, сам понимаешь последствия, — серьезным тоном отвечает брат, а я смеюсь в ответ. Сам-то далеко не с одуванами работает, так что нечего поучать, как будто я не понимаю, как на самом деле может строиться защита.

—Кир, ну не смеши меня, а? Все всё понимаем.

***

Один из свидетелей — парень, который находился непосредственно в машине. Петров не очень-то и законопослушный гражданин, и в свои двадцать несколько раз привлекался то за мордобой, то за вождение в пьяном виде, то за наркоту.

Дружба с сынком человека, способного порешать любой вопрос, все-таки творит чудеса, скажу я вам. Но если этот человек внезапно перестает крышевать, считай, что ты пропал, парень.

Стучу в дверь, но мне никто не открывает, хоть я с уверенностью в сто процентов готов утверждать, что обоссыш дома.

—Открывай, медведь пришел, сосед снизу. Топишь меня, парень, — еще постукиваю разочек, и только после этих слов слышу возню с замком. Ага. Затих и присматривается? Мамкин храбрец, ну что с тебя взять, кроме анализов?

—Не топлю я никого! — нехотя бурчит в ответ.

—Выйди и посмотри, как ты «никого не топишь», умник. У меня ремонт на два ляма, кто компенсировать будет? — играю так, что Станиславский бы поверил, и О ЧУДО, дверь открывается, но на цепочке. В проеме виднеется подбитый глаз паренька. Хмм…так это он такой мелкий?

Каких двадцать лет? Тут навскидку я бы и пятнадцати не дал.

—Здрасти, — говорю с милой улыбкой на лице и с ноги выбиваю нахрен эту дверь. Она не слетает с петель, но цепочка тут же перестает выполнять свою основную функцию.

—Эй, ты что! Ты что больной?! — кричит мелкий, пытаясь дать деру через дверь, но я его за шкирку хватаю и назад, хлопаю дверью, еще и замок проворачиваю, у нас ведь разговор долгий будет.

—Ну теперь привет. Не боись, я тебя не трону, если ты будешь хорошим мальчиком. Будешь плохим — окажешься в травме. У меня все по чесноку, парень, — склоняюсь к его дрожащему лицу и проговариваю с чувством, толком и расстановкой.

—Я не понимаю, что вам надо, — дрожит он, а я толкаю его на стул. Живет он, видно, весело и с огоньком. На столе таблетки явно не от головы, на полу бутылки от спиртного.

—Смотри, парень, я тебе задам вопрос, от которого будет зависеть твое будущее. Мне нужна правда и ничего, кроме нее. То есть, как было на самом деле в день аварии, — я упираюсь бедром в стол, стоящий напротив. Всматриваюсь в парня взглядом, способным внушить все, что только захочу. Он, разумеется, может и убить.

Показательно разминаю кулаки, кладу на стол телефон с включенным диктофоном. Мелочь, а приятно. Как страховка так себе, конечно, но хотя бы так.

Он беглым взглядом обводит меня, мои кулаки и дрожит сильнее.

—Я знаю, что ты подставил Игоря. Зачем?

Петров молчит, чем только раззадоривает меня. Улыбаюсь, кивая. Хорошо, я ведь пытался быть хорошим мальчиком? Очень пытался. Но что делать, если вокруг одни п*дорасы?

—Смотри. Я считаю до одного, а потом знакомлю твой нос с полом. Как тебе вариант? Мне кажется, гуманно, — складываю руки на груди, похрустывая шеей.—Плюс к подбитому глазу прекрасно идет расквашенный нос.

Хреновая привычка, но поделать с этим ничего не могу. Петров на стуле скачет, толкая его в разные стороны и вперед-назад.

—А еще я тут таблеточки увидел цветные. Как думаешь? Может мне тебя прямо сейчас повязать за наркоту? Никто больше не поможет ведь, папочка друга уже в СИЗО, а других влиятельных друзей у тебя нет. А так я бы уверовал в твои слова, ты бы пообещал мне содействие в определенных вопросах, а там уже долбись куда хочешь и чем хочешь, меня вообще не колышит. Ну что? Поехали. Один…

Паренек тут же подрывается, практически вопя.

—Я вообще не хотел, правда! Игорь нормальный пацан, он…это…из своих, но я повязан на…Пришине, я…торчу в общем на их дури, а стоит она целое состояние. Я…без вариантов, только чтобы легче стало, — он нервно трет раскрасневшийся нос, а я печально рассматриваю ссохшуюся фигуру.

Взгляд мечется из стороны в сторону. Все понятно. Подсадили древнейшим методом из всех.

—Ты жить вообще хочешь? — спокойно спрашиваю. Ему ведь еще жить и жить, а уже почти конченный наркоман.

Вот только интуиция шепчет, что не все потеряно…

—Хочу, я пытался завязать. Никак. Меня просто на части рвет, — он начинает царапать кожу, оставляя на ней кровавого цвета разводы. Кожа сухая.

—Я тебе помогу, но сначала…показания, друг.

ГЛАВА 36