— А, Мэдди! — воскликнула она, выглядывая поверх забора и закладывая за ухо прядь светлых волос. Мэдди посмотрела на нее, щурясь от солнца. Невзирая на чрезвычайную худобу и бледность, Глория была совсем недурна. Может быть, Брент спал и с ней тоже. Глория жила по соседству, и соблазнить ее не составляло особого труда. Вполне в духе Брента. — Мэдди! Я хотела спросить тебя, что ты думаешь насчет травы?

Мэдди стиснула зубы.

— Честно говоря, я о ней вообще не думаю, — ответила она и повернулась лицом к своему дому, ругая себя за грубость. Она не видела причин обижать соседку, а тем более — давать ей повод для сплетен. Проходя мимо Глории, Мэдди улыбнулась ей, ощущая неловкость. «Могла бы держаться повежливее, черт побери», — подумала она про себя. Слава Богу, Глория ничего не заметила.

— Ну, не знаю, — на лбу Глории появилась складка. — Тебе не кажется, что трава малость высоковата? Будь добра, попроси Брента зайти ко мне вечером, я хочу переговорить с ним насчет вашей лужайки.

Мэдди пришлось взять себя в руки, чтобы не вцепиться соседке в волосы. Глория Мейер была изрядной занудой, но представить ее в постели с Брентом было невозможно. Во-первых, Глория нипочем не надела бы трусики с дыркой. Во-вторых, чтобы заняться любовью, ей пришлось бы прекратить нескончаемые разговоры о газонах и лужайках.

— Мы подстрижем траву, Глория, — пообещала Мэдди.

— Правда? Все же я поговорю с Брентом, — отозвалась соседка, боком пробираясь вслед за Мэдди вдоль своей стороны забора — точь-в-точь как Эм вдоль кухонной стойки.

Мэдди, ступив на крыльцо, даже не остановилась.

— Мне пора, — сказала она и скрылась на кухне. Должно быть, у нее расшалились нервы. Она начинала психовать, была готова убить мужа — и из-за чего? Из-за женских трусиков, которые могли попасть в машину совершенно случайно. Она вела себя словно персонаж дурацкого телесериала, начинающегося с недоразумения, которое любой слабоумный видит насквозь. Потом на протяжении получаса герои строят козни и воюют друг с другом, вместо того чтобы спокойно обсудить свои проблемы как взрослые разумные люди. В последние пять минут действия они договариваются, все улаживается, и на экране появляется очередной рекламный ролик. Смешно и нелепо. Все, что требуется, — это предъявить Бренту трусики, когда он вернется домой.

Привет, дорогой. Какого черта в твоей машине валяется это белье?

«Успокойся. Будь взрослым разумным человеком. Скушай шоколадку».

Отличная мысль. Шоколад стимулирует выделение эндорфинов, успокаивающих нервы, а еще в нем масса кофеина, который поддержит ее силы, когда настанет время убивать супруга. Двух зайцев одним махом!

В ящиках буфета было полно консервированных овощей и хлопьев, но в холодильнике за пакетом мороженого горошка и оставшимся с прошлой недели куриным супом притаилось одинокое шоколадное пирожное, доведенное до состояния камня. Слава Богу. Мэдди сняла обертку, срывая пленку полосками, и швырнула пирожное на стойку. Оно заскользило по пластику, крутясь, словно ледяной кубик.

Ну и что дальше? Микроволновка сломана. Женщина с чувствительной душой непременно усмотрела бы в этом событии символ разбитой жизни. К счастью, Мэдди не страдала излишней чувствительностью. Она съест проклятое пирожное холодным.

Она попыталась отгрызть зубами кусочек, но пирожное не уступало по твердости булыжнику. Мэдди открыла ящик и вынула оттуда огромный разделочный тесак. Пирожное лежало на стойке, холодное и неприступное. Мэдди приложила к нему тесак и попыталась ударом вогнать его в самую сердцевину, но лезвие соскользнуло, оставив на желтом пластиковом покрытии стойки глубокую царапину. Брент будет взбешен; в последнее время он постоянно выходил из себя, а в течение этой недели его раздражало все, чем бы ни занималась жена. Вероятно, именно это обстоятельство побудило ее вычистить его автомобиль. Вспомнив о машине Брента, Мэдди почувствовала, как в ее висках снова застучала кровь. Значит, Брент взялся за старое. С кем? С Бет? Мэдди словно наяву увидела ее маленькую задорную рыжеволосую головку. Она ненавидела нахальных женщин. Будь они оба прокляты, Брент и Бет.

Мэдди вновь приложила острие к середине пирожного. Тонкая работа. Стиснув зубы, она налегла всем весом и загнала лезвие внутрь, но оно застряло — пирожное никак не желало раскалываться на куски. Мэдди выдохнула сквозь сжатые зубы. До сих пор она ни разу в жизни не видела такого упрямого комка жира и сахара. Повезло, нечего сказать — во всем доме одно-единственное шоколадное пирожное, и то оказалось с мужским характером.

Мэдди приподняла тесак. Пирожное прилипло к его лезвию и поднялось следом. Это зрелище доставило Мэдди ни с чем не сравнимое мстительное удовольствие. Она поднесла всю конструкцию к плите, включила газ и начала разогревать пирожное на огне. По кухне распространился запах подгоревшего какао.

Кто же на сей раз? Действительно Бет? Или Брент завел новую милашку? В мозгу Мэдди мелькали имена вероятных кандидаток.

Соседка Глория?

Секретарша Брента, Кристи?

Какая-нибудь девка из кегельбана?

Кто-нибудь из клиенток, которым Брент и Хауи строят дома?

Впрочем, ей что за дело?

Мэдди повернула ручку, пламя взметнулось выше. Если это случилось однажды, какая разница, кто будет следующим. Брент сделал гадость, он виноват перед Мэдди. И перед Эм. Господи, Эм. Мэдди надеялась, что Брент…

Раздался звонок телефона. Мэдди раздраженно хмыкнула, выключила газ и отправилась к телефону, все еще держа в руке тесак с наколотым на него пирожным.

— Алло?

— Мэдди, милая, это я. — Мэдди закрыла глаза, ожидая, что мать скажет: «Ты нипочем не догадаешься, что я слышала сегодня про Брента», но та вместо этого спросила: — У тебя все в порядке? Я звонила тебе пятнадцать минут назад, но никто не взял трубку.

Мэдди проглотила застрявший в горле комок.

— Мы были на улице, чистили машину Брента. — «Угадай, что мы там нашли», мысленно добавила она и, пройдя в гостиную, уселась на свою тахту с покрывалом в синий цветочек, туго натянув при этом телефонный шнур. Оставь она тесак в гостиной, Брент мог бы споткнуться о шнур и упасть на острие. Мэдди представила, как его массивное тучное тело валится на пол, раздается хруст, и лезвие входит в его плоть…