Чулан был высечен прямо в дикой скале. Приняв предупреждение Денисона совершенно серьезно, конвоир заставил нас войти, расположиться лицом к стене, положить на нее ладони, отступить, растопырить ноги, замереть. Потом собрал в охапку все лыжные палки до единой и выставил в коридор. Задача нелегкая, ибо действовал парень одной левой рукою: в правой обретался взведенный пистолет.

Потом уголовник отступил, с грохотом захлопнул и замкнул тяжелую, окованную железом дверь.

– Даже не кричали, мисс Эльфенбейн, - изрек я.
– Умница.

– Что следовало кричать? Уберите лапы или позову полицию?.. А будь я умницей - училась бы по-прежнему в швейцарской консерватории да бумагу нотную пачками переводила.

Ее легкий акцент сделался гораздо заметнее в минуты волнения.

– Главное, мистер Хелм, я вовсе не привязана к отцу до глубины душевной. Как можно любить человека, чьи поступки тебе противны? Особенно, если сам он плевать на тебя хотел, покуда не стал нуждаться в соучастнице?

– Но вы же явились на зов?

– Мать умерла, и кроме отца, никого на свете у меня не осталось, - тихо промолвила Грета.
– К тому же, я осознала, что впервые в жизни сделалась ему необходима. Прежде он смотрел на дочь, как на отвратительное домашнее животное, заведенное женою из чистого каприза. И вдруг...

– Утрите слезы и высморкайтесь, - попросил я, извлекая носовой платок.
– Заодно советую сбросить плащ, здесь он вовсе ни к чему.

– Как вы считаете, нас отпустят живыми? Выберемся? Давайте попробуем потихоньку... Что случилось, мистер Хелм?

Я принялся хохотать, я не мог с собою справиться. Она предлагала попытаться потихоньку бежать, но я внезапно понял: последняя вещь, которую мне хотелось бы совершить - это удрать из чулана. Я очутился в точности там, где и нужно было очутиться. Может быть, не в самой точности, но, по крайней мере, на расстоянии одного лестничного марша: вилла была двухэтажной.

Все обратилось наилучшим образом благодаря нежданной подмоге старого боевого товарища, Поля Денисона, любезно выславшего за мною вертолет. Я был потрясен собственной неимоверной тупостью, черной неблагодарностью. Обдумывать перестрелку в Свольверском аэропорту, прикидывать, как бы получше и подальше улепетнуть! А Поля ведь расцеловать полагалось!

– Мистер Хелм!

Я обуздал неприличный приступ веселья, правда, не без некоторого труда.

– Это не истерика, Грета. Простите, пожалуйста. Вы не возражаете против обращения по имени?.. Вот и славно. Простите... Злился на себя за то, что угодил в ловушку, и не сообразил! Не раскусил! О, боги бессмертные, да сам вовеки не придумал бы ничего удачнее!

– Объясните.

– Стоял промозглым утром человек на одном из Лофотенских островов, прятал в кармане документы, за которыми охотился каждый, кому не лень было, и понятия не имел, куда их дальше определить. Голова на плечах имеется, хотя и не слишком-то мудрая: сложил воедино кой-какие странности, понял - Хэнк Прист у меня и Мадлен почву из-под ног вышиб... Не к Шкиперу же бумаги нести после этого! Ну, заказал самолет, ну, достигну материка - и что дальше? Котко искать надобно. А где и как? Я даже не подозревал, что мистер самолично пожаловал в Норвегию. Загвоздка, и только... Но тут объявляется былой приятель Денисон и любезно предлагает: летим прямо к моему боссу! В удобном скоростном геликоптере...

Я осекся, услыхав проворные шаги по коридору. Что-то упало с отрывистым и резким стуком.

– Какого злоехиднорылого черта?!
– грянул яростный голос, принадлежавший Полю Денисону.

– Простите, сэр! Вы сами велели не подпускать парня к лыжным палкам, вот я и...

– Пошел вон!

Раздался звонкий грохот, кажется, Поль остервенело пнул составленные подле стены спортивные атрибуты, а было их десятка четыре, и, видимо, почти все обрушились на каменный пол.

Лязгнул отворяемый замок, распахнулась дверь. Дружище Денисон вступил в чулан, огляделся, обнаружил меня, приблизился и поверг меня увесистым ударом.

– Сучий сын!
– задыхаясь, выкрикнул он и пнул меня в бок.
– Ублюдок недозачатый! Как же я сразу не додумался, когда ты сдался чуть ли не добровольно! Где они?!

– Да в коридоре же!
– возопил я.

– Документы где, скотина? Где настоящие сведения об Экофиске, Фригге, Торботтене? Где подлинный чертеж сифона? Где припрятал, выродок?!

И эта нелюбезная тирада оказалась недостававшей частью умопомрачительной задачи, решение коей до самого последнего мгновения двигалось по неверной колее. Господи помилуй! Интеллектуальный коэффициент меня опустился ниже допустимого уровня... О, болван! Если в ближайшие полчаса я буду мыслить с той же неизменной проницательностью, норвежское приключение вполне может оказаться последним в долгой и не всегда безупречной карьере.

Следовало изобразить равнодушие и немедленно подстегнуть обленившиеся мозги.

– Отвечай!

– Денисон!

Упомянутый субъект по-прежнему взирал на меня с вожделением изголодавшегося людоеда.

– Денисон!

Голос долетел негромко, издали, но действие произвел немедленное. Поль заткнулся, перевел дух.

– Да, мистер Котко!

– Чем вы, черт возьми, занимаетесь? Я, кажется, приказал вести обоих наверх! И поживее!

– Слушаюсь, мистер Котко!

Поль опять ударил ногой - по тому же месту.