– Бог мой! Настоящая пища, не тюремные помои...
– Пища была не ахти какой изысканной, однако Мадлен, безусловно, излечилась от привередливой утонченности.

– Кофе? Пирожные?

Мадлен кивнула. После ужина поведение подопечной утратило резкую враждебность. Полный желудок почти всегда оказывает очень благотворное воздействие на психику.

Подозвав официантку и сделав заказ, я поставил на стол оба локтя, положил подбородок на переплетенные пальцы, прищурился:

– Если вы, миссис Эллершоу, и впрямь были невиновны...

– Если?!

– Еслибыли невиновны, - повторил я, изображая колебание, - значит, кто-то изрядно постарался придать навету видимость полнейшей правды. Я изучал судебные отчеты и пришел к выводу, что обвинение строилось на весьма солидной основе. Сами ведь не станете отрицать этого.

Мадлен вздохнула:

– Опять начинается. Повторяю: перестаньте изображать заботливого джентльмена! Впрочем, все равно больше разговаривать не о чем. Любопытствуете по поводу процесса? Излагайте пункты. Я пожал плечами.

– Их было четыре, - выпалила Мадлен, отчаявшись дождаться ответа.
– Первый: Рой исчез именно в тот день, когда выписали ордер на его арест, исчез после таинственного телефонного звонка. Получается, заключили судьи, знал за собою серьезнейшую вину. Второй: мы оба знали женщину по имени Белла Кравецкая, принимали ее у себя. Правда, лишь несколько раз, после того, как она принесла рекомендательное письмо от коллеги Роя, работавшего на восточном берегу Миссисипи. Но у Беллы имелись откровенные связи с коммунистами, понимаете? Выходит, она могла быть курьером, ожидавшим, когда появятся нужные материалы... якобы украденные. Рой, по словам следователей, похищал на работе секретные сведения. Третий: жена мистера Эллершоу хранила папки в собственном банковском сейфе, куда определяла их по мере поступления...

– Да, - сказал я задумчиво, - из этого пункта они выжали все мыслимое и немыслимое. Только Белла Кравецкая, по моему разумению, составляла очко в пользу обвиняемой.

– Как?

– Нужно быть набитым болваном - а в Москве заправляют вовсе не олухи, - чтобы выслать связного, столь явно себя запятнавшего. С неменьшим успехом квартирный вор мог бы забираться в окно, потрясая серебряным колокольчиком: глядите, вот он, я!.. Единственный по-настоящему серьёзный параграф обвинения - документы, найденные в вашем сейфе, ибо эти бумаги, по единодушному свидетельству экспертов, были украдены из лаборатории вашего мужа. Вы признали, что пользовались именным сейфом. Признали, что помещали в него переданные мистером Эллершоу папки. Но вы наотрез отрицали, будто интересовались их содержимым. Отрицанию, конечно же, не поверили...

– Белла без вести пропала в ту же ночь, одновременно с Роем. Присяжные решили, что муж попросту сбежал с любовницей, но это форменная чушь! Рой не выносил Беллу, с трудом дожидался минуты, когда она поднимется и скажет "спокойной ночи".

– Ну, вот, - развел руками я.
– Вам чуть ли не на блюде золотом подносили способ защиты, а вы пренебрегли им. Отказались признать, что муж увлекся коммунисткой и удрал с нею, не пожелали притвориться, будто ненавидите паршивого изменника. Даже пытались выставлять его чистым, аки агнец... Утверждали, что Рой погиб от руки неведомого мерзавца и сообщил об этом по телепатической связи... Диковатое поведение для женщины, съевшей целые своры собак в юриспруденции, согласитесь... Как насчет пункта четвертого?

Мадлен облизнула губы.

– Он-то и оказался наихудшим наветом. Я пользовалась одним-единственным сейфом; клала туда толстые папки, полученные от Роя. Но когда обнаружился второй сейф...

– На ваше имя, в другом банке и другом городе, - продолжил я.
– В Лас-Вегасе, штат Новая Мексика. Второй сейф содержал пятьдесят пять тысяч долларов. Использованными банкнотами, о наличии которых вы, якобы, не подозревали, и ничего в декларациях о доходе не указывали.

– Повторяю: не пользовалась никаким сейфом, кроме своего. Кто угодно может брать в наем несгораемый шкаф под каким угодно именем.

– Двое банковских служащих из Лас-Вегаса указали на вас и заявили: она.

– Солгали, - ответила Мадлен упавшим голосом.
– А чего ради лгали, понятия не имею.

– Поскольку и вы, и муж были в долгу, как в шелку, - заметил я, - пятьдесят пять тысяч пришлись бы весьма кстати, не правда ли? Я верно слежу за былыми судейскими рассуждениями?

Собеседница немного успокоилась, поняв, что я не произношу уничтожающих речей, а воспроизвожу умозаключения, сделанные когда-то обвинителями.

– Да ведь премии хватило бы на все! И с долгами расплатиться, и купить кое-чего.

– Правильно. Только вы ведь о премии грядущей не ведали, сударыня... Чертовски убедительно построенный процесс, ну просто чертовски. Вас избавило от еще худшей участи лишь то, что числились вы, простите, безмозглой пешкой в лапах супруга и хитроумной шпионки Беллы Кравецкой, даже не старавшейся скрывать своих убеждений. Получается, присяжные оказались еще и снисходительны...

– Я возвращаюсь в номер!
– заявила Мадлен.