За восемь лет. Форт Эймс, вероятно, вылепил существо совсем новое... Бессердечная реплика Мака всплыла в моей памяти, когда я выводил спортивный свой автомобиль со стоянки. Поникшая и бесцветная выпускница тюремных курсов молча сидела рядом, сжимая обеими руками псевдокожаный ридикюль.

– Отыскали того человека?
– спросила она внезапно.

– Какого человека?!

– Того, за которым гонялись. Вы приходили просить о свидании с нашим клиентом Вилли Чавесом...
– Поколебавшись, Мадлен прибавила: - А мы все-таки добились оправдательного приговора!

– Не знал, не знал... Впрочем, неудивительно: столь опытные, искушенные защитники...

– Я тоже была опытной, искушенной защитницей, мистер Хелм, - возразила Мадлен угрюмым голосом.
– И сами видите, не слишком выиграла от этого. Не всякий раз удается разнести обвинение в пух и прах... Но вы не ответили.

– Отыскал. Увы, уже в покойницкой, ибо кто-то другой нашел парня еще раньше. И застрелил.

– А задание ваше сочли выполненным?

– Не совсем. Упомянутое лицо, некий Гораций Биксби - впрочем, у него было не одно имя, - успел нажать на гашетку, прежде, нежели сам получил пулю. Он был наемным убийцей. Не отвлеки кто-то господина Биксби за полмгновения до выстрела, задание оказалось бы провалено полностью. Но видный делец, выдающаяся фигура, все равно оказался ранен и провел в больнице не так уж мало драгоценного времени. Этому я должен был помешать, однако не сумел. О намечавшемся покушении знали, только понятия не имели, на кого именно Биксби намерен покуситься.

Я повернул голову:

– Положение складывалось прямо противоположное нынешнему, госпожа Эллершоу.

Женщина свела брови у переносицы.

– Не понимаю. О чем...

– Ведь я сказал: буду опечален, если вас убьют при выходе. Помните? В нынешнем случае известно, кого наметили жертвой, а вот кого послали стать убийцей, неведомо.

Серые, ничего не выражавшие глаза устремились на меня.

– Не трави тюльку, дружок! И не щелкай греблом, не испугаешь. Не такое слыхала.

Мадлен осеклась, поймав себя на том, что непроизвольно стала изъясняться бесовским жаргоном, завязшим в мозгу за восемь долгих лет. Вздрогнула, поежилась.

– Простите, мистер Хелм, но чего ради меня решили бы... уничтожить с-сейчас, когда миновало... м-мно-го лет?

– Видите ли, миссис Э., - ответил я, - в нашем деле всякое приключается, и с любыми субъектами сталкиваешься. Преимущественно со скверными. Но случается, даже худшим особям не чуждо чувство благодарности, или что у них там понимается под благодарностью... Соблюдение закона: ты - мне, я - тебе... Некий сотрудник отпустил с миром противника, отпускать которого не было особой нужды. Однако задание завершилось, и парню дозволили уйти невозбранно, чтобы избежать ненужных осложнений. Эта личность не забыла добра и с неделю назад позвонила по телефону. Сообщила важную новость.

– Обо мне?

– Пожалуй.

Не отрывая глаз от магистрального шоссе, ложившегося под колеса бесконечной темной лентой, я процитировал по памяти:

– "Человек, чье имя и местопребывание вас интересует, подыскивает надежного наемника, чтобы убрать Эллершоу сразу после освобождения. Намотайте на ус и дальнейших сведений не ждите. Я с вами рассчитался теперь полностью и окончательно".

Мадлен Эллершоу непроизвольно вздрогнула.

– Что за человек? О ком речь?

– Вам знакома фамилия Толливер? Обронив этот вопрос, елико возможно бегло и небрежно, я напрягся. Олухи, свихнувшиеся на почве секретности, все же вынуждены были упомянуть загадочного Толливера, дабы люди Мака, услыхав это имя, немедля донесли кому следует. Чересчур важной персоной, должно быть, числился господин Толливер, и беспокоил наших милых коллег чрезмерно. Донести надлежало с полной подробностью: где, когда, при каких обстоятельствах и кто упомянул. Подробностей, впрочем, не выложили. Ни к чему нам подробности...

– Толливер?
– голос Мадлен прозвенел недоумением.
– Н-нет... Похоже, измененная итальянская фамилия Тальяферро...

– Понятия не имею. Возможно.

– Звучит знакомо, только... Не припоминаю. Это очень важно?

Пожав плечами, я ответил:

– Опять же, понятия не имею.

– Скажите правду, мистер Хелм, чему я на самом деле обязана вашим присутствием?

Изысканная, безукоризненно построенная грамматически фраза произвела на меня выгодное впечатление. В тюрьме Форт Эймс та же самая мысль облеклась бы совершенно иными словами. Женщина явно возвращалась к словарю и синтаксису, восемь лет остававшимся без употребления среди злобных, безграмотных, завистливых скотов, не выносящих чужого превосходства.

– Но ведь уже говорил...

– Да, конечно. Вам велено беречь и охранять меня.
– Мадлен покосилась: - Но почему вам? С какой стати именно вы должны опекать и лелеять бывшую женщину-адвоката, предполагаемую государственную преступницу, не успевшую толком вывалиться из камеры? Лишь потому, что мы встречались давным-давно, и вы любезно угостили меня ужином?

– Отчасти, да. Кроме того, я обитал в Санта-Фе, откуда вы родом.

– Да, - холодно проронила женщина.
– Жила себе счастливая чета: Рой и Мадлен Эллершоу. Два очень славных молодых человека, получавших очень хорошие деньги. А еще и в долги забравшихся, чтоб и вовсе ни в чем себе не отказывать... Если бы дела шли своим чередом, вернули бы мы в скором времени все долги да зажили на славу: ни хлопот, ни забот... Но вышло иначе. Рой исчез бесследно, а меня взяли под стражу, и - пуф! Лопнула прежняя жизнь, точно пузырь мыльный. Сначала я хотела сохранить хотя бы дом, следовало блюсти приличия...

Мадлен перевела дух и продолжила:

– Но требовались деньги для освобождения под залог. И на судебные расходы, хотя... мистер Барон, фактический владелец фирмы, предложил защищать меня бесплатно... Потом все попросту рухнуло, и кредиторы получили свое, а остаток средств поглотил суд. Привелось брать взаймы у собственных родителей...

Надолго умолкнув, женщина устремила взор вперед. Я не торопил ее, правил спокойно, "мазда" пожирала километры точно макароны. Мадлен опять глубоко вздохнула: