— Так ведь даже если и приглядят… вот вы в журнале, как я понимаю, американском про котлы эти вычитали, а инженеры наши больше немецкий знают… или вообще никаким иностранным языком не владеют, если о совсем молодых говорить.

— Значит нужны будут в этой конторе и переводчики с любых языков. А то барышни из бывших гимназисток больше за два рубля лист романы всякие без толку переводят — а вы дайте им зарплату хорошую, пусть стране пользу приносят. Им, конечно, всяко доучиваться придется, все же техническая или научная статья с романом схожа не сильно, но дорогу осилит идущий.

— Тут не контора, тут институт целый потребуется!

— Ну, вам виднее, как ее обозвать. Зато как она заработает — вся научная и техническая информация со всего мира на производствах доступна станет. Там, конечно, думаю, еще и библиотекарей-архивистов опытных…

— Найдем, вы правы: такой институт будет нам исключительно полезен. Он ведь и отечественные достижения для других тоже описывать сможет, быстрее передовой опыт распространять содействуя. Но возникает такой вопрос: там же концентрация бывших дворян получится высочайшая, чекисты не подумают, что тут какая-то контрреволюция затевается?

— Что у нас в стране называется контрреволюцией, пока решаю я. А так как у нас и революция лишь начинается, то, думаю, чекистам я объясню куда им следует… свои усилия направить. Смету на этот институт постарайтесь подготовить до Нового года и штатное расписание, я тогда займусь подбором нужного помещения. А теперь давайте вернемся к вопросам строительства электростанций и экономии торфа для удобрения полей…

По поводу минеральных удобрений у правительства СССР мнение сложилось более чем однозначное: они нужны. А раз нужны, то нужно всерьез вкладываться и в их производство. И одно из крупнейших таких «вложений» было произведено по настойчивому предложению академика Курнакова: Николай Семенович еще в пятнадцатом году выяснил, что в районе Соликамска есть вполне достойные самого пристального внимания залежи хлористого калия. То есть сильвинита, из которого этот хлористый калий еще достать нужно — но технология доставания давно уже было отработана в Германии, так что вопрос был лишь в деньгах. А так же в металле, разнообразных станках, мозгах как инженеров, так и химиков, и много еще в чем — но большую часть потребного было можно как раз за деньги и получить.

Шахту для добычи сильвинита начали копать еще прошлым летом, но оказалось, что «грунты неподходящие» — и копка как-то сама перенеслась на зиму: водоносные слои зимой получалось замораживать и ограждать чугунными тюбингами. С чем инженеры довольно успешно справились — то есть те инженеры справились, которые шахту копали. А те инженеры, которые строили фабрику по очистке хлористого калия от соли, справлялись не очень, поскольку им требовалась нержавеющая сталь, а шведы — основные мировые поставщики этой стали — в Советскую Россию ее поставляли с крайней неохотой. Так что Глебу Максимилиановичу пришлось существенно некоторые планы пересмотреть, и планы эти были даже совсем не про калий, а про автомобили: после недолгих переговоров получилось договориться с турками о поставках хромовой руды, без которой нержавейку не сделать — а оплачивать ее пришлось советскими грузовиками, буквально отрывая их от собственного народного хозяйства. Причем и грузовики эти «османам» пришлось отдавать даже ниже себестоимости, но хоть так…

Вторую шахту, попроще (там грунт оказался «подходящим») уже выкопали в Березниках и даже начали потихоньку в ней сильвинит добывать. Вот только очистка хлористого калия велась совершенно кустарным способом: породу мололи в примитивных жерновных мельницах, рассолы делались в больших эмалированных бочках и в других таких же бочках они охлаждались, чтобы этот калий в осадок выпал. Калий выпадал, примерно по паре тонн в сутки выпадал — но это делалось скорее от отчаяния, потому что нужного промышленного оборудования вообще не было еще. Но в Березниках хотя бы железная дорога была, а в Соликамске дороги еще не было — впрочем, проложить меньше чем три десятка километров собирались уже к концу мая. А вот когда появится оборудование для химического завода, было совершенно непонятно.

И по этому поводу у Николая Павловича возникли весьма серьезные разногласия и с Кржижановским, и со Сталиным. То есть с Госпланом и с партией, поскольку после серьезных чисток Иосиф Виссарионович стал, по сути, главным партийным руководителем. А вопрос не ограничивался лишь добычей калия, просто здесь он наиболее ярко «высветился»: дело в том, что когда строительство калийных шахт только началось, немцы предложили свою помощь и в строительстве шахт, и в строительстве заводов по получению чистого хлористого калия. Не бесплатно, конечно, предложили — но в Госплане посчитали, что «с немцами строительство выйдет гораздо дешевле». А Николай Павлович считал, что «пусть дороже, но своё будет». И считал не из какого-то «квасного патриотизма», а из-за того, что был убежден, что парой рудников дело не ограничится и стране необходимо иметь для расширения производств собственную промышленную базу и государство, потеряв год времени и кучу денег на старте, впоследствии эти потери возместит многократно.

А потери денег были довольно заметными: турецкую руду везли в Керчь, где на срочно восстановленном (задорого) заводе, который был заброшен еще до войны, из руды выплавляли феррохром. Который затем везли в подмосковный город Затишье на завод «Электросталь», где выплавлялась нержавейка. Эту нержавейку в слитках отправляли на завод Гужона (то есть на «Серп и Молот» конечно же), где ее раскатывали в ленту, а из ленты варились трубы. Которые затем отправлялись в Сормово, где из этих труб и листовой нержавейки изготавливались агрегаты для перекристаллизации удобрения. Все это было очень долго и совсем не дешево — особенно если учитывать, за сколько реально приобреталась хромовая руда — но по прикидкам Николая Павловича выходило, что года через два стоимость одной калиевой установки сократится более чем втрое. И не потому, что производительность труда в стране возрастет на порядки, а потому, что он прекрасно помнил слова Лодондагбы о том, что в России где-то в кайсацких степях есть огромнейшее месторождение хрома. Степи, конечно, большие — но сегодня в этих степях уже почти полсотни геологических экспедиций трудились. То есть летом трудились, и лишь к весне, после обработки собранных материалов, будет понятно нашли они что-то или нет. Но ведь обязательно найдут: пока что все рассказы Лодондагбы о богатствах земли русской (и монгольской) полностью подтверждались…

А то, что отечественная промышленность все равно справится с любыми трудностями, причем лучше, чем любая заграничная, наглядно подтверждалась в Барнауле. Этот город во время революции сгорел практически дотла, и его три года вообще никто не старался хоть как-то «оживить». А тут постарались — и еще в октябре там заработали сразу три очень полезных для страны завода. Тракторный, на котором начали производиться тракторы колесные (к гусеничным картофелекопалку прицепить было невозможно), завод станкостроительный и завод трансформаторный. Причем все три завода были полностью оснащены отечественными станками. Сейчас там же — и тоже с использованием исключительно отечественных станков — возводилось еще четыре крупных завода. По которым, правда, вопросы появились уже у товарища Струмилина: