– Нет, я не пишу стихи… Я ворую из чужих стихов строчки и делаю из них микс. Могу прочесть один такой.

– Очень хочу… Прочти…

– Тогда слушай…

Я у Есенина украл две строчки.

Украл. Для дела. Он меня простит.

Зато теперь могу сказать тебе,

У меня на сердце грусть лежит…

Я Блока обокрал, его я обожаю,

С ним ловлю блаженный миг,

Я жаркие слова невнятно повторяю,

И вижу твой прекрасный лик…

Я ломаную строчку у Маяковского украл,

И она тем же светом замаячила,

О том, что сердцем ты моим,

Играла, словно мячиком…

Мои слова любви с чужими схожи,

Чужие рифмы помнят другой стих,

Но ведь я тебя люблю. И ты ведь тоже.

И мы отражение в стихах чужих…

– Какой прекрасный микс, – восторженно отозвалась девушка. – Я восхищена тобой, Алекс.

– Спасибо, – буркнул в ответ Алекс.

– Алекс, расскажи мне о каком-нибудь своём кабацком впечатлении. Интересно знать как в других кабаках всё обустроено. Или там такое же дно, как в нашем…

Девушка на мгновение умолкла, после чего известила:

– Наш «Егерь» с завтрашнего дня закроют якобы за антисанитарию, но на самом деле за то, что наш бар опустился ниже плинтуса, – известила она. – Ты понимаешь о чём это я?

– Догадываюсь.

– Директор сказал, что ночной бар переименуют в «Лухари». С его слов, бар приобретёт шикарный, люксовый вид: золото, парча, хрусталь, швейцар в ливрее, дресс код и тому подобное.

Сделают евроремонт и «нищебродов» на пушечный выстрел не подпустят. Наши завсегдатаи, по этому поводу переживает, ведь неизвестно кого в «нищеброды» запишут.

– Сочувствую…

– Меня это не коснётся – я персонал. За других обидно. – Так ты поделишься впечатлением из своей коллекции? – спохватилась девушка.

Алекс улыбнулся.

– Поделюсь. Только сначала назови своё имя. Хотя, впрочем, я попробую его отгадать. Тебя зовут Натали?

– Почему Натали? – округлила она глаза. – Это не моё имя. И вообще, откуда оно к тебе прилетело? Хотя можешь не говорить, я знаю откуда. Сегодня для всех Наташ, рождённых в этот день, заведение предоставляет 50-ти процентную скидку? Вот ты и решил, что я процентовщица.

Меня вообще-то зовут Вики, в смысле Виктория, и я ни разу не похожа на тех Наташ, о которых ты, возможно, подумал. Я работаю в этом баре стриптизёршей, танцую на пилоне. Вот и всё…

– Кстати, это не позорный труд, к тому же, от нас не требуют, чтобы мы вступали в контакт с гостями. Напротив, это как раз строго воспрещается, – добавила она к сказанному.

– Извини, я верю, что так оно и есть.

Вики с недоверием посмотрела на Алекса.

– Я тебе точно говорю!

– Тебе ни к чему защищать свою профессию, особенно от меня, – сказал Алекс.

– Я и не защищаю! – мотнула Вики головой. – Я сама от неё не в восторге, хотела бы вернуться в спорт, я ведь кандидат в мастера спорта по акробатике. Ранее я работала тренером в фитнес клубе. Но увы, ушла, так сложились обстоятельства…

– Понимаю, – отозвался Алекс.

– Мой сценическое имя – «Вики Сан», – продолжила Вики. Я – королева китайского бурлеска, так по крайней мере пишут в рекламных постах и на афишах бара. На самом-то деле я родилась в этом городе и никогда из него не уезжала, тем более в Китай. Дело в том, что на мою внешность наложили отпечаток гены моих далеких азиатских предков.

Алекс мягко огладил ладонью свою седую, аккуратно подстриженную бородку.

– Да уж, триста лет татаро-монгольского ига оставили в России неизгладимый след.

– Именно так, – согласилась Вики.

Алекс и королева китайского бурлекса «Вики Сан» переместились за приглянувшийся столик. К ним подошла официантка и они заказали фирменный ночной ужин бара «Егерь». В зале по-прежнему звучала незнакомая ему музыка, которая своим совращающим, настойчивым битом, наэлектризовывала окружающее пространство страстью. Веселье было в самом разгаре.