Если бы Алоир был расположен на равнине или на побережье, он быстро стал бы нашей столицей. Однако жаркие пески, отсутствие проезжих дорог и опасности, подстерегающие в пустыне даже бывалых путешественников, делали этот город прибежищем избранных – храбрецов, готовых жить и творить едва ли не в полной изоляции от остального мира.

Единственным комфортным путем, которым можно было добраться до чудо-оазиса, являлись мощные стационарные порталы, находящиеся во владении высших чинов светлого ковена.

Между тем, горожан изолированная жизнь вовсе не смущала. Когда мы шли в гостиницу и обратно в Главное святилище, я не увидела ни одного печального или недовольного лица.

Что ж, не мудрено. Если к твоим услугам вся сила волшебства и абсолютная свобода творчества, на грусть не остается ни времени, ни желания.

Вопреки моим ожиданиям, на первое заседание Большого совета Элерон Эфлер не явился.

Несмотря на жесткие временные рамки, мы с Агриппиной и братьями-заклинателями успели выполнить кучу дел: заселились в свои комнаты, пообедали в расположенном неподалеку трактире, и даже немного прогулялись по городу.

В зал заседаний Главного святилища мы явились одними из первых. Усевшись на свое место, я внимательно разглядывала чародеев, прибывших вслед за нами, высматривала среди них людей в бело-красных мантиях, и думала о том, как Элерону удалось обмануть такое количество колдовской братии.

Право, ведь это немыслимо! В Алоире собрались не просто светлые маги, а главы магических орденов – сильные, опытные, достигшие в своем деле немалых высот. Однако никто из них отчего-то не видит рядом с собой волка, укутавшегося в овечью шкуру. А Теодор Вуур? Как мог сильнейший светлый маг своего времени приблизить к себе человека, который мог быть допущен в Алоир только в качестве туриста?

Что за чары наложил на себя Эфлер, если все эти люди уверены, будто он – один из них? И почему только я понимаю, что это не так?

Касательно последнего вопроса у меня имелись кое-какие соображения, однако обдумать их я не успела. В зале раздался звук рога, призывающий к тишине, и на трибуну, возвышающуюся над залом, поднялись четверо мужчин: верховный маг Алоира Теодор Вуур, глава ковена Иден Риик, его первый помощник Тристан Жансари и еще один не известный мне юноша, очевидно, секретарь, которому надлежало вести протокол заседания.

Когда стихли последние голоса, Иден Риик вышел вперед.

– Здравствуйте, господа чародеи, – разнесся под сводами зала его бархатный голос, многократно усиленный чарами. – Я рад приветствовать вас на заседании Большого магического совета. Все вы знаете: нас собрал здесь печальный повод. Последние несколько лет на Даламан обрушиваются стихийные бедствия. Все мы привыкли, что природа – величайший чародей, спорить с которым невозможно. Однако теперь, когда количество жертв природных катастроф идет на миллионы, мы должны признать: реальности нужна помощь. Среди нас есть люди, которые живут в спокойных регионах, защищенных от катаклизмов мощными артефактами, поэтому я попрошу братьев и сестер, испытавших на себе ужасы стихийных бедствий, рассказать, что именно они видели, и как с этим боролись. Все мы должны четко понимать, с чем имеем дело, и быть готовыми к самым серьезным мерам и решениям.

Первой выступать перед чародеями вызвали меня. Я поднялась на трибуну и максимально подробно сообщила собравшимся о событиях, произошедших в окрестностях Татема этим летом – с указанием числа погибших и раненых, а также сил и средств, затраченных на лечение пострадавших.

Члены совета слушали меня в полнейшем молчании. По рядам поползли шепотки лишь однажды – когда я сказала, что на помощь госпиталю Светлого пламени пришел темный маг, потерявший во время землетрясения своих родных. Это известие колдунов не только удивило, но и произвело откровенно тревожное впечатление: как, мол, ужасно обстоят дела на Даламане, если темные волшебники по собственной инициативе приходят на выручку к светлым.

Такая реакция была ожидаемой, однако мне она показалась неправильной и неприятной. Вспомнилось, как старательно и честно Элерон Эфлер работал с нами в течение тех наисложнейших четырех недель. Темный цвет мантии не помешал этому человеку сутками варить лечебные зелья и щедро делиться со мной своей магической силой.

Конечно, Эфлер помогал нам не из милосердия, а ради собственной цели, однако его заслуг это вовсе не умаляет. Светлые и темные маги являются людьми, им природой положено приходить друг другу на выручку. Почему же тогда члены Большого совета так этому удивляются?

Когда я окончила свой рассказ, господин Риик вызвал на трибуну Вальтера и Кадира, а после них еще трех волшебниц из центральных регионов континента. В общих чертах их рассказы повторяли мой собственный – внезапное бедствие, толпы обездоленных людей, изнуряющие восстановительные работы.

В процессе выступлений выяснилось, что Татему и нашему госпиталю еще повезло. Другие регионы пострадали от разгула стихий гораздо больше. У нас, по крайней мере, не было жертв среди колдунов. На побережье же от цунами погибла большая часть местного магического ордена.