– Я так и знала, ты согласен. Он невежда и хам.

– Ты неправа.

Пьетра допила кофе в несколько больших глотков.

– Ты оправдываешь и защищаешь его. Да еще и отпускаешь меня в оперу в такой компании. Что-то в этом Марио да есть.

– Он умный и обходительный юноша. А еще не пьет. И не курит.

Учуяв подвох, Пьетра поднялась.

– Мне пора к парикмахеру, папа. Позвони, когда прибудешь на место.

***

Небольшой пакет, завернутый в золотистую бумагу и перевязанный тонкой алой тесьмой, лежал на туалетном столике. Тут же, возле зеркала, стояла упакованная в скромный полиэтиленовый пакет коробка. Пьетра смотрела на подарки как на ядовитую змею, готовящуюся к броску, и гадала, как и когда горничная умудрилась пронести вещи в спальню. Карла суетилась на кухне во время их разговора с отцом, и – девушка была в этом уверена – наверх не поднималась. И кто же принес все это добро?..

Она оглядела пакет, взяла закрепленный под тесьмой конверт и извлекла из него записку.

«Надеюсь, вы найдете эти вещи достойными, синьорина, и подарок поднимет вам настроение. В противном случае вечером мне предстоит непростое испытание: найти общий язык с дамой, которую я дважды за последние двенадцать часов довел до слез.

М.».

Пьетра повертела в руках записку, достала из конверта визитную карточку, как две капли воды похожую на кусочек картона, полученный от отца. Она была смущена? Растеряна? Испугана? Нет. Она чувствовала что-то другое. И это не приводило ее в состояние, близкое к панике – а именно так ей следовало реагировать на мысль о появлении в опере в компании этого мужчины. Их вчерашняя встреча, закончившаяся разговором в беседке, оставила у нее странное терпко-сладкое послевкусие. Так пробуют хорошо выдержанное вино: воспоминания надолго остаются внутри.

Прикрыв глаза, Пьетра погладила бумагу.

Разве священник, говорящий о боге, когда-нибудь видел или слышал Его? Кто придумал нормы, в соответствии с которыми она жила так долго? И почему она никогда не пыталась осмыслить их, принимая услышанное как непреложную истину? Так ли это плохо – выпить лишний бокал вина по случаю торжества? Громко и от души смеяться? Говорить то, что думаешь, и делать то, что хочешь?

Девушка поднесла записку к глазам. Почерк у Марио был аккуратный. Интересно, правша он или левша? Не успев подумать о том, что делает, Пьетра принюхалась к бумаге. Ничем не пахнет. А чего она ждала? Аромата женских духов?

В пакете лежало платье из нежно-жемчужного шелка. Пьетра тут же примерила его и убедилась в двух вещах. Во-первых, оно было чересчур длинным, в пол. Она предпочитала такое не носить, так как ощущала себя дамой «мне за сорок». Во-вторых, платье сидело идеально, и в нем она выглядела великолепно. Пьетра убрала волосы и повернулась к зеркалу так, чтобы у нее появилась возможность рассмотреть спину. Новый наряд ее почти не прикрывал. И декольте… Нужно будет подобрать украшения. Подходящих вариантов у Пьетры не было, но проблема решилась мгновенно.

Вместе с платьем в пакете лежала черная бархатная коробочка с жемчужным гарнитуром. Жемчуг был черным, и синьорина Бертони мысленно поставила синьору Верроне «отлично» за хороший вкус. Она в нетерпении взяла коробку, испытывая легкое злорадство. С платьем Марио угадал, с украшениями угодил. Но с обувью – а именно она была в коробке, Пьетра в этом не сомневалась – не угадывал даже отец.

Элегантные босоножки на высоком каблуке были украшены изящным кружевом – ручная работа. Пьетра выскользнула из домашних тапочек и примерила подаренные Марио туфли. Сидели они так, словно она купила их себе сама после утомительного рейда по залу обувного магазина.

Девушка сняла обувь, подцепила ремешки указательным пальцем и замерла, чувствуя босыми ногами мягкий ворс ковра. Она с удовольствием думала о предстоящем вечере. И с не меньшим удовольствием представляла лица знакомых, которые обязательно на открытии оперного сезона.

Пожалуй, на этот раз она простит отцу внезапную отлучку.

Звонок телефона вернул Пьетру к действительности. На мгновение она предположила, что это Марио, и даже задумалась о том, каким тоном произнесет первое слово. Но звонила парикмахер.

– Надеюсь, ты собираешься? И не говори, что я вытащила тебя из постели.

– Выхожу через пятнадцать минут.

– Жду, – довольно промурлыкала собеседница и положила трубку.

Пьетра достала полученную от отца визитку. Интересно, она застанет Марио дома? А, может, он еще спит?

Синьор Верроне ответил после трех звонков, и голос у него был невероятно бодрым для раннего утра.

– Доброе утро, синьор… Марио, – торопливо поправила себя девушка. – Это Пьетра Бертони. Надеюсь, я не разбудила вас.

– Не разбудили потому, что я не ложился. И сейчас завтракаю с Санни. Он передает вам привет.

– Обсуждаете Беатриче? – осведомилась Пьетра, стараясь говорить как можно более невинно.

Марио выдержал паузу. Достаточно долгую для того, чтобы девушка пожалела о сказанном.

– Смотрю, вам неймется, синьорина? Помните, что я говорил? Свобода делать то, что вы хотите – вот истинная ценность. Люди, с которыми вы общаетесь, уже забыли, каково это. Если когда-нибудь знали.

– Это вы познакомили Сантино с Беатриче?