Сумбека, у которой плен не отбил вкуса к власти, убедила царя разрешить ей развестись с прежним мужем, по-прежнему жившим в изгнании в Москве, чтобы выйти за нового казанского хана. Иван Грозный отверг это требование, и Сумбека умерла в заточении, в возрасте тридцати семи лет [2] . Но память о ней не исчезла. В XVIII и XIX веках она вдохновила многих выдающихся русских поэтов и композиторов. Очень большим успехом пользовался в 1832 году в Санкт-Петербурге балет Глинки [3] «Сумбека, или Покорение Казани», в котором царицу играла знаменитая балерина Истомина.

После смерти Юсуфа его потомки без конца враждовали между собой до конца XVII века. Его правнук, Абдул-Мирза, перейдя в православие, принял имя Дмитрий и получил от царя Федора [4] титул князя Юсупова. Новый князь, известный своей храбростью, отличился во всех походах царя против крымского хана и Польши. Эти войны завершились славным миром, вернувшим России все ее владения.

Тем не менее князь Юсупов попал в опалу и лишился половины своих богатств за то, что в постный день подал московскому митрополиту [5] , которого угощал в своем доме, гуся под видом рыбы.

Его правнук, князь Николай Борисович, рассказывает, что однажды, во время ужина в Зимнем дворце, императрица Екатерина II спросила, умеет ли он разрезать гуся. «Еще бы, – ответил он, – разве могу я не знать хоть что-нибудь о птице, стоившей нам половины состояния?» Императрица пожелала услышать историю, весьма ее позабавившую. «Ваш предок получил то, что заслужил, – сказала она, – а вам и того, что осталось, довольно, ибо на это вы еще и меня со всем семейством прокормите».

Сын князя Дмитрия, князь Григорий Дмитриевич, был одним из ближайших советников Петра Великого. Он организовывал флот и принял активное участие как в сражениях великого царя, так и в реформах системы управления. Его ум и исключительные способности принесли ему уважение и дружбу его государя.

Его сын, Борис, продолжил отцовское дело. В двадцать лет он был отправлен во Францию изучать уставы французского флота. По возвращении он стал личным советником царя, как и его отец, и, так же, как он, участвовал в реформах правительственного аппарата.

В царствование императрицы Анны князь Борис Григорьевич был назначен московским генерал-губернатором, а при Елизавете директором Шляхетского корпуса. Он был очень любим курсантами, видевшими в нем не только учителя, но и друга. Он отобрал наиболее способных из них, чтобы создать труппу актеров-любителей. Они играли классические пьесы, а также написанные самими этими молодыми людьми. Один из них отличался действительно выдающимся талантом. Это был будущий писатель Сумароков, один из моих предков по отцовской линии.

Императрица Елизавета, прослышав про эту труппу, подлинное новшество в эпоху, когда в империи не имелось ни одной, состоящей только из русских артистов, пожелала увидеть ее в Зимнем дворце. Государыня была настолько очарована ею, что пожелала лично заняться костюмами актеров; она предоставляла молодым людям, исполнявшим женские роли, собственные платья и украшения.

Опять же по инициативе князя Бориса она в 1756 году подписала указ, создавший в Санкт-Петербурге первый публичный театр.

Деятельность князя на культурном поприще не заставила его забыть о делах государства. Он уделял особое внимание экономическим вопросам и создал систему речного судоходства, позволившую установить сообщение между Ладожским озером и реками Волгой и Окой.

У князя Бориса было четыре дочери (одна из которых вышла замуж за правящего герцога Курляндского, Петра, сына знаменитого фаворита императрицы Анны Бирона) и два сына: старший, князь Николай Борисович, был моим прапрадедом. Он заслуживает отдельной главы.

Князь Николай является одним из самых замечательных представителей моей семьи. Наделенный живым умом и сильным характером, большой любитель путешествий, очень образованный, он говорил на пяти языках и проявил себя покровителем искусств и наук, а также был советником и другом императрицы Екатерины II и ее преемников, царей Павла I, Александра I и Николая I.

Записанный в семилетнем возрасте в императорскую гвардию, он в шестнадцатилетнем возрасте получил офицерские эполеты. Позднее он достиг высших ступеней в государственной иерархии и высших наград, вплоть до алмазно-жемчужной эполеты, из тех, что предназначались лишь для членов царствующих династий. В 1798 году он был назначен великим командором орденов Мальтийского и Святого Иоанна Иерусалимского. Утверждали даже, что он был удостоен особых милостей своей государыни.

В книге, озаглавленной «Воспоминания бабушки», госпожа Янькова рассказывает о нем следующее: