— Так точно, двухкратный золотой призер среди юниоров.

— О-о-о?!?

Начальственный допрос как-то разом сменил формат на дружескую беседу старших по званию с младшей, но определенно перспективной военфельдшерицей, и для начала ей скомандовали «Вольно». Затем усадили ужинать аккурат напротив генерала Зыгина, тут же принявшегося о чем-то расспрашивать девушку; вскоре она расстегнула ремешок своих «Командирских» и передала их ближайшему к ней старлею. Пока комендант Минского укрепрайона и вся его свита поочередно рассматривали гравировку на задней крышке советского хронометра, блондиночка наконец-то смогла спокойно дохлебать некогда горячий суп и переключится на рисовую кашу с мясной подливой — а закончив с ней, все так же спокойно вернула памятный подарок от товарища Ворошилова обратно на свое запястье. Потянувшийся на прием пищиличный состав медсанбата из-за соседних столов с любопытством поглядывал на молодую да раннюю фельдшерицу, игнорировавшую повышенное внимание так естественно, словно в ее детдоме обеды-ужины с генералами были самым обыкновенным делом. Хотя кое-кто из врачей усматривал в этом всего лишь отсутствие должного опыта, и банального понимания субординации: Морозова просто не успела еще осознать отличия военной службы от гражданской жизни, привыкнув к тому, что ей многое прощалось за ее… Хм, явную красоту. Собственно, это подтвердилось практически сразу же, когда практикантка свободно обратилась к генерал-майору с какой-то просьбой, и тот счел возможным отойти с ней в сторонку для тихого разговора. Правда, общение несколько подзатянулось: поначалу комендант укрепрайона просто слушал, потом начал что-то переспрашивать и уточнять, затем внимательно изучал содержимое какой-то книжечки, извлеченной беловолосой военфельдшерицей из нагрудного кармана гимнастерки. Задумался, после чего жестом подозвал к себе одного из адъютантов и о чем-то распорядился: когда старлей и его недавняя собеседница куда-то спешно укатили на бронеавтомобиле, генерал Зыгин сунул книжечку в карман и медленно пошел в сторону места для курения, вытащив из темно-синего галифе блеснувший серебром портсигар. Вслед за ним в курилку оперативно перебазировалась и его свита с примкнувшим к ней вскоре военврачом Тюленевым — который как раз успел к обсуждению его проблемной практикантки.

— … погляди, Сан Саныч: вот ее членская книжка ОСОАВИАХИМ, в которой черным по белому написано про Школу снайперской подготовки с отдельными зимними курсами! Смотрим дальше: минно-взрывное дело, радиодело, курсы медсестры, автодело. Вот у нее военная специальность «Автоматчик», и сразу же следом записано, внимание — «Пулеметчик»! Глянь, какая палитра: Дегтярева пехотный, «ДТ» и новейший ручной РПД; станковые «Максим» и «СГМ-40»! А вот и отметка об освоении Дегтярева-Шпагина крупнокалиберного, и КПВ. Это уже не развиздяйство, это вредительство в чистом виде! Какой к херам военфельдшер, когда я последние два месяца пулеметчиков-«крупняков» едва ли не поштучно по ДОТ-ам распределяю!? О, глянь-ка, она еще и в авиаклубе по-полной отучилась…

Взяв протянутую ему книжку, штабист-подполковник пробежался глазами по куче отметок и записей, и озадаченно потер намечающуюся на голове лысину, успешно маскируемую предельно короткой стрижкой.

— М-да, удивительное дело. Только ведь, Алексей Иваныч — возраст у нее не того…

— У нее возраст, а у меня приказ командующего ЗапОВО товарища Захарова, обеспечить надежную и устойчивую оборону в случае!.. Гхм, в ходе учений этого года. Месяц одним из малых пулеметных ДОТ-ов покомандует, а затем переведем обратно в медсанбат. Надеюсь, наша военная медицина как-нибудь обойдется до середины июля без этой практикантки?

Рассевшиеся на лавочках вокруг бочки с песком курильщики молча заухмылялись, включая и врача-организатора медико-санитарного батальона, поспешившего заверить:

— С трудом, но выдержим, товарищ генерал-майор.

Сняв и положив возле бедра фуражку, Зыгин достал влажноватый платок и обтер лицо и шею, мысленно проклиная необычно сильную даже для лета духоту.

— И в любом случае, Сан Саныч, надо вставить фитиля военкому, оформлявшему девчонку. Он что, ее членскую книжку ОСОАВИАХИМ не видел? Или личное дело поленился почитать? Морозова с отличием выпустилась из Минской школы снайперской подготовки, и звание мастера спорта по пулевой стрельбе взяла на всесоюзном, мать его, Чемпионате!.. Полевой устав РККА сорокового года наизусть шпарит — я поначалу не поверил даже! А этот долбак из комиссариата ей воинской учетной специальностью фельдшера прописал!?

Внезапно вспыхнув праведным гневом, генерал-майор так же быстро и остыл, поинтересовавшись у военврача второго ранга Тюленева, готов ли его медсанбат к начинающимся двадцать пятого июня большим учениям. Вопрос был отчасти риторическим, и если бы не провальные маневры в прошлом году, по итогам которых поменялся командующий Западного особого военного округа — врач-организатор наверняка бы отделался общими фразами. А так, пришлось подробно докладывать по каждому пункту неприятно-длинного опросника, который штабист достал из своей командирской сумки и принялся не менее обстоятельно заполнять. Причем подполковник время от времени подкидывал вопросики и от себя лично, и все такие… Каверзные и требующие развернутых подробных ответов. Лишь раз они прервались, разом подняв голову к закатному небу и прислушавшись к размеренно-неторопливой стрельбе километрах этак в трех-пяти от курилки — причем палили из чего-то среднего между обычным пехотным пулеметом и зенитной автоматической малокалиберной пушкой.

— ДШК?

— Больше похоже на Крупнокалиберный Владимирова…

Опросник еще не успели полностью заполнить, как к генералу прибежал боец-вестовой от радиста, дежурившего в его командно-штабном БТР, и доложил о прорезавшемся в радиоэфире старлее-адъютанте. Судя по энергичной походке Алексея Ивановича, результаты недавних квалификационных стрельб его интересовали достаточно сильно — впрочем, оно и неудивительно. Все присутствующие были в курсе того, как сильно комендант переживал за готовность своего Минско-Слуцкого укрепрайона к грядущим большим учениям.

— Ну что, Сан Саныч: подтвердила наша чемпионка свое мастерство! Семнадцать патронов на пристрелку, а потом уверенно поразила три мишени на рубеже тысячу двести и тысячу восемьсот метров. По-снайперски!.. Сегодня пусть у Тюленева военфельдшером переночует, а завтра под присягу, и оформляй ее в четыреста седьмой полк.

Укладывая в командирскую сумку заполненные и подписанные военврачом Тюленевым листы опросника, подполковник озадаченно потер отросшую за день щетину на подбородке.

— И куда ее? А главное, кем?..

— В ДОТ номер шестнадцать… Хотя нет, жирно им будет. Командиром пулеметного отделения в Восемнадцатый-бис: из него шоссе и железная дорога километра на три — как на ладони, и сам расположен очень хорошо. Кем? Гм-гм… Военфельдшер равен лейтенанту, но… Оформи младлеем. И сержанта опытного приставь.

— Сделаем, Алексей Иванович.

Неторопливо прогулявшись по расположению медсанбата со всем своим сопровождением, довольный Зыгин в итоге вернулся все в ту же курилку. Угостил всех из своего портсигара душистым табачком, с удовольствием откинулся на спинку лавочки и едва заметно улыбнулся, заметив лихо подкативший к пропускному пункту пыльный БА-40, из которого на утоптанную землю выбрался загулявший адъютант. Ну как выбрался: лихо спрыгнул, явно красуясь перед юной пулеметчицей, и галантно подал ей руку, помогая покинуть пропахшее маслом и горячим металлом нутро броневика.