— Хочу убедиться, что ты в здравом уме.

Голуби в золотой клетке испуганно заметались. Хлопки крыльев, лязг прутьев, цепей перекладин — шум поднялся и так же неожиданно схлынул.

Хелена скрестила руки на груди.

— Я в порядке. А вот в том, что в порядке ты, я сомневаюсь! Что это было?! Зачем?! Я думала…

Она сжалась и отвернулась от него. Один тяжело вздохнул.

— Я прошу прощения за это. Я был зол.

— Это не просто злость, Один. — Хелена подняла на него глаза. — Мне было страшно. Ты доволен? Ты этого добивался? У тебя получилось. А теперь объясни, почему ты злишься — на меня! — из-за того, что кто-то сделал мне предложение раньше?

— Он не кто-то, — прошипел Один. Его плечи напряглись, казалось, что он может сорваться с места и сделать что угодно. — Он — Керрелл. Мне казалось, ты хочешь стать королевой, а не принести Санаркс в дар Пиросу.

— Я знаю, кто он, и знаю, что делаю, Один! Хватит! Твоя ревность заходит слишком далеко. Я тебе не принадлежу!

— Я пытаюсь тебя защитить!

— От таких телохранителей нужен отдельный телохранитель! — Она смотрела на него во все глаза, такие светлые сейчас, полные отчаяния и сдерживаемых слёз. — Я всё решила, Один. И твоя ревность меня не касается. У тебя был шанс. Столько шансов!.. А теперь я выйду за человека, который… любит меня?

Хелена произнесла это так неуверенно, тихо, моргнула и отвернулась. Голубиная клетка разрывалась от стука и криков, вторящих биению её сердца. А Один в два шага пересёк расстояние между ними. Хелена не двигалась, впивалась ногтями себе в локти, едва дышала. Ладонь Один легла ей на щёку, погладила настолько нежно и мягко, насколько он только мог.

— Если бы я мог, я бы сделал это для тебя, — прошептал он.

Его дыхание дотронулось до волос, спустилось ниже; что-то горячее коснулось виска — и упорхнуло. Вторая рука легла на плечо, поглаживая осторожно, выясняя границы, но сжаться не успела.

— Нет, — выдохнула Хелена и отстранилась. — Нет, я тебе не верю. — Она отошла дальше, чтобы он не успел схватить, и едко, полная обиды и желания зацепить, выплюнула: — Даже если бы попытался, я бы сказала тебе нет.

Вздёрнув подбородок, она заглянула ему в лицо, в момент почерневшее, потерявшее всякую человечность, и, крутанувшись на каблуках, пошла прочь. Спину сверлил злой взгляд, но Хелена не оборачивалась. Сжимала кулаки, впиваясь ногтями в кожу на ладонях — но не оборачивалась.

А голуби в клетке сходили с ума.

Эдвард ждал в холле на диване, по светло-оливковой обивке которого скакали крошечные красно-сине-зелёные птички. Диван окружали высокие подставки для цветов со стелющимися до пола стеблями. Эдвард играл с одним из них и ждал. Его мучила вина за то, что он не мог помочь, защитить от того, на что она шла сама. Он хотел и смог бы, если б ему только позволили. Но нет, и оставалось только ждать.

Хелена с ним встречаться не хотела. У неё дрожали руки, на щеках, на виске и плечах горели прикосновения Одина. От них хотелось избавиться, смыть поскорее, но пока они выжигали кожу и нервы, и Эдвард бы сразу заметил, что с ней что-то не так.

И он заметил. Подскочил к ней обеспокоенный и спросил:

— Что-то случилось?

— Нет. — Хелена мотнула головой. — Почему ты здесь? Тебе не…

— Да-да, со мной всё в порядке, комната отличная. Что с тобой? — Эдвард протянул руки, чтобы её успокоить, но Хелена снова мотнула головой, мол, не нужно. Ей хотелось исчезнуть, чтобы не отвечать, чтобы не врать и не увиливать. Эдвард был слишком проницательным. — Это Один? — спрашивал он. — Он тебя обидел? Что он сделал?

— Ничего. Я не хочу об этом говорить.

— Я не понимаю. Это серьёзно? Я могу п…

— Послушай, Эдвард, — она прервала его, глядя в сторону, и начала, едва выдавливая слова: — Мы никому ничего не должны, пока брак не узаконен. Мне не стоило торопиться и создавать у тебя неверное впечатление. Всё сложнее, чем кажется, и, если тебе неудобно здесь находиться, ты можешь уехать в любой момент. Это нормально.

Эдвард смотрел на неё и не понимал. Хелена сама предложила поехать с ней, а теперь хотела, чтобы он уехал? Ему казалось, что всё идёт неплохо, пусть и немного неловко. Что могло так сильно и так быстро изменить её мнение?

— Скажи мне, что случилось? — попросил он безнадёжно. — Ты хочешь, чтобы я уехал? Потому что я не хочу. Я хочу находиться здесь, узнать тебя и замок. Но если ты скажешь…

Он осторожно взял её дрожащую руку, опасаясь, что Хелена рассыплется, как волшебный цветок. Она казалась сейчас такой же хрупкой и непредсказуемой. Хелена не поднимала глаз, не отвечала, но и не отстранялась. Она смотрела на их сцепленные руки, переплетённые пальцы и представляла, как тонкие голубоватые линии потянутся от её ладони в его, как исчезнут под кожей, смешаются с венами, запечатлев их связь. И не ясно было: это фантазия или видение.