Собор у главной площади Ренджерелла вобрал в себя лучшее от современных строгих храмов, классической архитектуры и переплёл это с резной выдумкой старых мастеров, создавших храмы Исполладо. Высокие светлые стены, множество гладких вписанных в фасад колонн — и красочные витражные окна по боковым стенам от угла до угла. На фронтоне над главным входом — ажурный застеклённый цветок, через который лился тёплый свет, приглашая внутрь: сначала в скромный вестибюль за тяжёлыми дубовыми дверьми, а потом — сквозь тонкие и украшенные резьбой — в громадный просторный зал с длинными скамьями и высокими колоннами, которые теперь украшали зимние цветы, шелковые ленты и каскады крупных складок. На глазах прибывших поднимали под стеклянный потолок алмазные нити, и кристаллы, похожие на тонкие льдинки, собирали и отражали яркий свет; «зайчики» бегали по историческим фрескам, будто подёрнутым магической дымкой.

Эдвард и мадам Керрелл остановились у одной из картин, чтобы рассмотреть получше, и Хелена осталась с его величеством. И напряжение между ними, казалось, можно было пощупать; но они улыбались.

— Прекрасно, ваше высочество, не находите? — спросил Элиад, оглядывая длинный проход между скамьями.

Хелена смерила его подозрительным взглядом и коротко улыбнулась.

— Её величество наняла хороших дизайнеров.

— Определённо. Пирос рад, что может принять участие в организации нашего общего праздника.

— Я ценю ваше участие, сэр Керрелл. Но не стоило, правда. Пирос понёс большие потери во время войны.

— Война была давно, мисс Арт. А это — праздник моего сына. — Элиад мягко улыбнулся, но эта улыбка Хелене совсем не понравилась. — Вы ведь понимаете, что я не мог остаться в стороне.

— О, так вы тоже придумывали элементы декора, ваше величество? — оживилась Хелена, с восторгом хлопая глазами. — Покажете?

Она оскалилась. Элиад ухмыльнулся.

— Моя скромность не позволяет мне, ваше высочество, увы.

— Эх! До конца своих дней буду гадать! — А потом Хелена крутанулась, и Элиад столкнулся с колючими тёмно-голубыми глазами. Восемнадцатилетняя девчонка, а взгляд — как у отца. И язык тоже. — На самом деле я уже поняла, к какому элементу вы приложили руку, ваше величество. Что ни говори, а элемент этот хорош. Мне нравится. Только вам не кажется, что это наивно с вашей стороны?

— А тебе не кажется самонадеянным думать, что ты можешь играть на уровне тех, кто делает это больше, чем ты живёшь?

— Не льстите себе. Я знаю, когда вы взошли на престол. Мы с вашей короной ровесники.

— Прекрасно. Я горжусь вашим учителем новейшей истории. — Элиад оглянулся: мадам Керрелл и Эдвард медленно шли в их сторону, обсуждая то ли витражи с гербами провинций Санаркса, то ли убранство зала. Тогда он взял Хелену под руку и отвёл немного дальше, к постаменту в конце зала. — Я рад, что тебя всё веселит, — сказал приглушённо, — и, если хочешь, можешь скалить зубы и упражняться в остроумии: я пережил это и от твоего отца, и от Рейднара Роуэла, и ещё и множества людей. Маленькая девочка — ни разу не проблема, какой бы умной и острой на язык ты себя ни считала. Ты даже не самый трудный ребёнок, которого я знаю. Мы в любом случае теперь связаны, Хелена. Ты не можешь этого отрицать.

— Я и не отрицаю, — пожала плечами Хелена. — Но предпочитаю не брать в расчёт. Пирос и Санаркс слишком разные, чтобы мы беспокоились ещё и о вас.

— Эдвард подданный моего королевства.

— В таком случае, — её голос в миг утратил весёлый звон, — ему придётся решить: хочет он быть вашим подданным или королём со мной. Всего хорошего, ваше величество, — её рука выскользнула из его несильной хватки, — спасибо за компанию.

Хелена присела в реверансе и, издевательски тряхнув головой, повернулась к нему спиной. Элиад сжал кулаки. Чуть меньше контроля — и что-нибудь вспыхнуло бы. Он сдержался только потому, что был не один: Агнесс поняла бы, откуда взялось пламя на новых драпировках.

А Хелена присоединилась к мадам Керрелл, что-то сказала, широко улыбаясь, и, вцепившись в локоть Эдварда, увела того от матери.

Агнесс подошла к Элиаду.

— О чём вы говорили с её высочеством? — спросила она с подозрением.

— Про убранство. Она сказала, что ей нравится проделанная работа.

— О, мне она тоже это сказала. Хорошо. А то, когда Рейверн начал навязывать своих людей… — Она неодобрительно покачала головой.

Хелена знала, что Керреллы не собираются оставаться надолго, хотя гостевую спальню для них всё равно приготовили, и Хелена собиралась изобразить самое искреннее сожаление из-за того, что те уезжают так скоро, не проведя и дня, какая это была бы честь! Элиад Керрелл ей бы, конечно, не поверил, но ничего бы не сказал. Хелене казалось, что, насколько их общение ему не нравится, настолько оно его развлекает. По крайней мере, Хелену оно развлекало. Это был приятный язвительный спектакль для одного зрителя.

Для мадам Керрелл у неё было другое лицо, то, которое матери любят видеть на невестках: с улыбкой, с приятным прищуром. Они обсуждали наряды, сплетни, безобидно пошучивали, и в один момент мадам Керрелл предложила помочь с выбором и примеркой свадебного платья. «У нас есть отличный портной!» Но Хелена вежливо отказалась: платье у неё уже было, и она хотела оставить его в тайне до церемонии. Мадам Керрелл расстроенно вздохнула — и снова принялась обсуждать убранство, сравнивая с другими свадьбами, которые повидала за жизнь. И как же Хелена была благодарна, когда Эдвард со всей учтивостью попросил разрешения «украсть невесту».