— Теперь, когда вы знаете моё имя, миледи, я могу рассчитывать, что вы примете моё приглашение на танец?

Один протянул ей руку с огромным, блеснувшим золотом, перстнем. Хелена посмотрела на неё настороженно, словно прикосновение могло убить.

— У меня есть молодой человек, сэр Один.

— Но сейчас его здесь нет.

Хелена бросила на него взгляд, изображая оскорблённость. А он рассмеялся так громко, что несколько стоящих неподалёку гостей повернули головы от неожиданности да так и остались смотреть. Заинтересованные взгляды скользили с Хелены на Одина, и казалось, что он того и добивался.

— Так вы принимаете моё предложение, миледи? — прогремели его слова, привлекая ещё больше внимания. Люди следили. Кто исподтишка, кто в открытую, не стремясь скрыть любопытства.

Хелена сверлила Одина взглядом.

Как же она хотела сказать ему нет! Рассмеяться так же, как сделал он, и сбить спесь с человека, заранее предвкушающего свою победу. Хотела — но не могла. Не сейчас, когда он привлёк к ним обоим внимание. И он точно знал, что делает, что говорит, и от его холодного отчёта было до боли обидно. Она так привыкла дурить мальчишек, что вились вокруг и смотрели ей в рот. Они могли быть сколько угодно знатны — это не имело значения. Они были лишь игрушками. А играть с Одином она не могла, не знала, как, не знала, стоит ли.

Первые аккорды зазвучали, возвещая о скором начале танцев. Пары стали расходиться по залу. Один продолжил настаивать:

— Я вижу, что вам скучно, миледи!

От его голоса по спине пробежала дрожь. Хелена сжала зубы и бросила быстрые взгляды по сторонам, успевая заметить поспешно отворачивающихся. Один же неотрывно смотрел на неё.

Хелена задумчиво поджала губы, глядя на протянутую ей большую грубую ладонь. Она всё ещё сомневалась, но понимала: отступать ей некуда. Он сделал всё для этого. Играл с её тщеславием, пользовался пониманием, что он здесь — особенный. Незнакомец, о котором ничего неизвестно, но который завораживает, притягивает и заставляет гадать, кто же он такой. И она была его целью. Не другие женщины, которые могли быть красивее, веселее, интереснее и — тем более — покладистее. Она…

Ещё раз посмотрев на Одина, Хелена натянуто мило улыбнулась и вложила свою ладонь в его.

— Я не должна позволять кому-то так со мной себя вести, — проговорила она едва слышно.

Один хмыкнул.

— Я не кто-то.

Хелена вскинула голову, моргнула, но быстро отвернулась, твёрдо решив: как только танцы кончатся, она даже слова ему не скажет. Не хватало ей ещё одного человека, считающего, что может вертеть ей, как заблагорассудится.

Успокоив себя этим, Хелена расправила плечи и окинула взглядом зал. Ей нравилось думать, что разговоры сейчас о них, и она улыбалась так, словно уже была королевой — королевой этого зала.

— После этого я никогда не поверю, что вам не понравилось моё предложение, мисс Арт, — прошептал Один, наклоняясь к ней и тоже подмечая несколько заинтересованных взглядов.

— Можете думать, что вам угодно, — кротко проговорила Хелена, опуская взгляд и поднимая брови.

Один ухмыльнулся. Он знал, что её устраивает происходящее. Всё это внимание, взгляды. А он даже не делал ничего особенного: его рука лежала не ниже, чем позволял этикет, он не пытался прижать её ближе, не смотрел на неё с вожделением, как делали другие мужчины. Он держался, словно она его даже не интересовала. А это было отнюдь не так.

В видениях он никогда не различал лиц — лишь образы, намёки. Но всегда знал, где искать. Почти всегда знал — кого. И стоило коснуться её руки, как капли крови словно брызнули на светлую ткань, расплываясь уродливыми пятнами, — и всё окончательно встало на свои места. Кроме того, на ней пульсирующими пятнами запечатлелась тёмная энергия, не её собственная — её искрилась снежинками, вставала между ними прозрачной ледяной стеной. И на её фоне чёрные пятна выделялись ещё сильнее.

— Кто ваш молодой человек? — спросил Один.

Хелена крутанулась у него под рукой и удивлённо заглянула в лицо.

— Какое вам дело?

— Мне всего лишь интересно, почему он не здесь и позволяет мне красть ваши танцы.

— Моя мать его не любит, — коротко ответила Хелена.

— Есть причины?

— Моя мать не любит всё, что нравится мне, — она рассмеялась, стреляя глазами. Все должны были думать, что общество Одина её очень забавляет.

— Вот оно как, — задумчиво протянул Один, окидывая взглядом зал поверх голов, пока не нашёл королеву: женщину с высокой причёской и тёмным заметным макияжем. Она сидела в обществе полного старика со множеством медалей на празднично-лиловом камзоле. Он смеялся, щурил хитрые глаза, его бледные щеки заливались краской, а женщина наслаждалась его вниманием. Один даже хмыкнул, снисходительно поднимая брови.

Музыка кончилась мощным аккордом, и пары остановились. Хелена хотела уйти сразу, следуя своему плану, но Один задержал её ладонь в своей.

— Вам не стоит размениваться на глупых мальчишек.

Его голос звучал предупреждающе, но Хелена лишь звонко рассмеялась и выгнула бровь.

— Предлагаете размениваться на мужчин постарше?

Она высвободила руку, откинула волосы назад и после неглубокого реверанса затерялась в цветастой толпе. Какое-то время Один следил за ней, но больше не подходил. Заинтересовать оказалось просто, но завоевать доверие — нет. Она держалась холодно, отстранённо и лишь принимала то, что приносило его общество: внимание.