– Доктор Рассел страдала диабетом?

– Нет. С чего это вы взяли?

– Ей делали какие-нибудь внутривенные вливания?

– Нет.

Латфалла удрученно покачал головой и поднял глаза на Смита.

– Она сидела на игле, да, полковник?

– Вы имеете в виду наркотики? О господи, нет, конечно!

– Тогда взгляните-ка вот сюда.

Смит перешел на левую сторону стола и встал бок о бок с врачом. И оба они склонились над лодыжкой. Отметина была еле видной – крохотное красное пятнышко и припухлость вокруг, – неудивительно, что они не заметили этого прежде.

В центре красного пятнышка просматривался след от иглы. Инъекция была сделана столь же опытной рукой, как та, что вырезала страничку из журнала.

Смит резко выпрямился. Им овладела бешеная ярость. Он сжал руки в кулаки так крепко, что костяшки побелели. Прежде он только догадывался. Но теперь знает точно.

Софи была убита.

Джон Смит ворвался к себе в кабинет и бросился к столу. Но садиться за него не стал. Он просто не мог сидеть. Начал нервно расхаживать по комнате, точно разъяренный дикий зверь в клетке. Несмотря на крайнюю усталость, мысль работала ясно и четко. С этого момента ему плевать на судьбы всего мира. У него одна цель – найти убийцу Софи.

Так, хорошо, прекрасно. Думай же, думай, черт тебя побери! Думай! Должно быть, Софи узнала нечто страшно важное и опасное для убийц, вот они и решили уничтожить все материальные свидетельства того, что она узнала, а заодно – и ее тоже. Но чем еще занимаются все ученые и исследователи мира? Они говорят.

Он схватился за телефонную трубку.

– Дайте мне начальника отдела безопасности!

Пальцы выбивали по столу нервную барабанную дробь.

– Дингман у аппарата. Чем могу помочь, подполковник?

– Вы ведете записи всех входящих и исходящих звонков во ВМИИЗе?

– Ну, не слишком тщательно. Но можем при необходимости установить, кем и куда сделан звонок с базы. А что именно вас интересует?

– Все звонки, сделанные доктором Рассел в субботу. А также кто и откуда, возможно, звонил ей.

– У вас имеется на этот счет специальное разрешение?

– Можете позвонить Кильбургеру.

– Хорошо, подполковник. Я вам перезвоню.

Дингман позвонил минут пятнадцать спустя и продиктовал Смиту список входящих и исходящих звонков из кабинета Софи. Впрочем, их было не так уж и много – слишком поглощена она была вместе с другими сотрудниками работой над вирусом. Пять исходящих, из них три за границу. И лишь четыре входящих. Он позвонил по всем этим номерам. Во всех случаях речь шла о том, чего пока обнаружить не удалось. Иными словами – о полном провале работы над вирусом.

Разочарованный, он откинулся на спинку кресла и тут же вскочил. И, выбежав в коридор, бросился к кабинету Софи, где снова перерыл все бумаги на столе. Посмотрел в ящиках. Нет, он не ошибся. Книга записей телефонных переговоров, на ведении которой настоял в свое время Кильбургер, тоже пропала.

Он поспешил обратно к себе и сделал еще один телефонный звонок.

– Мисс Кертис? Скажите, пожалуйста, Софи сдавала свою книгу телефонных записей за октябрь?.. Нет? Вы уверены? Что ж, спасибо.

Значит, и эту книгу они тоже забрали. Убийцы. Но зачем? Наверное, потому что там был зарегистрирован некий телефонный разговор, который мог быть им опасен. И еще это наверняка как-то связано с Институтом имени принца Леопольда. О, они очень могущественны и хитры, эти убийцы. Всякий раз, пытаясь выяснить, чем занималась последние дни Софи и кому могло понадобиться устранить ее, он словно натыкался на непроницаемую стену.

Что ж, тогда придется искать ответ другим способом. Проследить историю жертв смертельного вируса. Между ними должна была существовать какая-то связь.

Он снова принялся накручивать диск телефона.

– Это опять Джон Смит, мисс Кертис. Скажите, генерал у себя?

– Разумеется, подполковник. Подождите, не вешайте трубку. – Мисс Мелани Кертис была родом с Миссисипи и почему-то испытывала к нему особое расположение. Но сегодня в голосе ее не слышалось обычных флиртующих ноток.

– Спасибо.

– Генерал Кильбургер слушает.

– Все еще хотите, чтобы я завтра утром вылетел в Калифорнию?

– Что заставило вас передумать, подполковник?

– Понял, что заблуждался, генерал. Глобальная опасность – вот что всегда должно быть на первом месте.

– Само собой, – несколько недоверчиво фыркнул Кильбургер. – Что ж, хорошо, солдат. Вылетаете завтра в восемь ноль-ноль с базы Эндрюс. Извольте быть у меня в кабинете ровно в семь ноль-ноль и получить соответствующие инструкции.