Шрифт:
Уши торчком, пушистый хвост трубой – девчонка оказалась страшна в гневе. Руки обратились кошачьими лапками с огромными когтями – я и не знал, что она так умеет!
Побежал на помощь, клял себя и обещал то ли выдрать, то ли выпороть. Не успел.
Рушинник лишился половины лица – продольные царапины, взгляд стекленеющих глаз дал понять лишь одно: не жилец.
– Стой!
Окрик был напрасен, кошкодевочка ногой выбила из рук нападавшего ствол. Лапками коснулась земли, в чудном акробатическом пируэте сделала ножной захват шеи противника. Мерзкий хруст ознаменовал его гибель.
Подбежал, тяжко дышу. Не знаю, что буду делать сначала. Ругать? Лупить? Хвалить? Инна справедливо ждала первого.
Я покачал головой – ладно уж, разберусь потом. Поглядел на черноволосую девчонку, что приходила в себя. Будем знакомиться…
Глава 5
Ей двадцать, строга не по годам. Хмурила гладкий девичий лобик. Алые губы напрашивались на поцелуй. Стонала, потирая ушибленный затылок. Попросила принести ей что-нибудь от головы: парацетамол или хэд-он. Ни того, ни другого у меня нет.
Нырнул в осиротевший фургон, осмотрелся. Чтобы освободить место, боевики выкорчевали из него сидения. Грязные тряпки подстилок – сидели на них. Неприметная сходу коробчонка, ни на что не похожая. Отчаянно веря, что не бомба, раздавил ногой.
Нейроинтерфейс, сгинувший в самый неподходящий момент, просыпаясь, недовольно зашипел. Я услышал легкий мелодичный писк перезагрузки. Что ж, Ириску вернули – уже хорошо. Как только дозвонюсь до воинской части, спрошу у Наты, нет ли какой приблуды для защиты от подобного. Инфо-фея же, в конце концов.
Выглянул наружу. Царь-девица опиралась на шикарный, выглядящий бриллиантом на дерюге среди остальных машин, лимузин. Охнула, заметив раскрытую водительскую дверь. Шофер и телохранители мертвы, даже проверять не стоило. Вызволенная из плена перезагрузки ИИ-ассистент признала в ней дочь рода Вербицких. Имя называть не торопилась.
Я услышал гул вспарывающих воздух винтов, прищурился на винтокрылую машину. Полицейский боевой вертолет – в Верхнем Городе не шутят.
– Инка, назад! – мысль возникла через миг, как заметил торчащую пушку пулемета. Оптика камер подыскивала ей цель.
Швырнул автомат наземь, поднял руки. Глядя на меня, то же самое сделала и кошкодевочка.
– Стой, где стоишь. Ни шагу, поняла?
Инка сразу же бросила попытки медленным, приставным шагом идти ко мне. Испугалась, а ведь только что убила двух человек…
Скорая, теплый плед на плечи, чашка горячего кофе: врачи спешили оказать мне первую помощь. Корпели над рукой, прыснули какой-то ледяной дрянью – миг дискомфорта сменился минутами облегчения. Бубнили под нос, рассуждая, везти ли в травмпункт зашивать. Амбулаторный бот витал над головой, как надоедливая муха.
Врач искал переломы и был крайне разочарован – не нашел. К Инке внимания было меньше: ей достался молодой практикант. Про Вербицкую даже не стоило спрашивать: словно черти из табакерки, явились личные белые халаты. Разве что не с исцеляющими пулеметами.
Пронырливые журналисты оказались не лыком шиты, но вечно улыбчивый лысеющий «черный пиджак» с красной папочкой отваживал их не хуже ладана. Сильна юристика, куда ни плюнь. Ну, выдохнул спокойно, хоть к нам не лезут. Сплюнул через левое плечо – как бы не сглазить…
Полицейский вертолет дождался подмоги, оголодавшими акулами они кружили в поисках добычи. Увы, все рушинники выпали на нашу с Инкой долю.
Отдал ей и плед, и кофе, как только отвязался от врачей. Была бы здесь Влада… Доверял лишь ей.
Будут допрашивать, сомнений не было. Полицейские разве что не выстраивались в ряд, кто будет первым. Как оказалось, никто. Царь-девица явилась перед нами, словно пава. Бросила взгляд на мою кошкодевочку.
– Твоя?
– Своя собственная, – ответил ей в тон.
Вербицкой лучше, чем было. Не знаю, что вкололи личные врачи, но вела она себя нагло и уверенно. По-королевски. Взяла Инну за подбородок, чуть приподняла, посмотрела прямо в глаза.
– Мяу?
– Своя собственная, значит? Хорошо. Пойдешь работать у меня.
– Мяу?
Инкиной неуверенностью можно было затопить пустыню. Я опешил от подобной наглости – спасенная не умела спрашивать. Только утверждать.
– Я тебя знаю.
Развел руками – не велика честь. Царь-девица продолжила: