Через несколько секунд в трубке послышался немного дрожащий, неуверенный голос офицера-пограничника, и Геренко спокойно обратился к нему:

— Слушайте меня. Вы узнаете мой голос? Хорошо. Примерно через десять минут я позвоню снова и представлюсь представителем Управления пограничного контроля в Москве. Вы должны сами снять трубку и сделать так, чтобы нас никто не мог подслушать. Я прикажу вам пропустить товарища Краковича и его спутников. Именно так вы и сделаете. Вы поняли меня?

— Так точно.

— Если Кракович вас спросит, скажите, что я наорал на вас и обозвал идиотом.

— Будет исполнено.

— Прекрасно! — Геренко положил трубку и посмотрел на Долгих. — Как я и говорил, мы не можем держать их там вечно. Дела начинают принимать не слишком приятный оборот. Но теперь, даже если они и попадут в Черновцы, сегодня вечером они ничего не смогут предпринять. А к утру там окажетесь вы и помешаете им.

— У вас есть какие-либо предложения и пожелания? — кивнув головой спросил Долгих.

— В каком смысле?

— Относительно моих дальнейших действий. Если Кракович предатель, то, мне кажется, проще и лучше всего будет...

— Нет! — перебил его Геренко. — Ни в коем случае, поскольку доказать это очень трудно. Помните, он пользуется особым расположением генсека и имеет доступ к верхам. Нельзя допустить, чтобы кто-либо начал задавать нам вопросы по этому поводу, — он постучал пальцами по столу и на минуту задумался. — Вот что! Кажется, я придумал! Я назвал Краковича простофилей, пусть так и будет. Виновным во всем сделаем Карла Квинта. И вы постарайтесь, чтобы ему можно было предъявить обвинение. Создайте видимость того, что британские экстрасенсы появились здесь затем, чтобы выведать секреты отдела экстрасенсорики и уничтожить его руководителя. А почему бы и нет? Все логично — они и раньше пытались это сделать. Но на этот раз Квинт просчитается и станет жертвой собственных ошибок и не правильных действий.

— Великолепно! — ответил Долгих. — Я подумаю, что можно предпринять. И, конечно, окажусь единственным свидетелем...

Послышались легкие шаги, и на пороге кабинета появилась Зек Фонер. Бросив холодный взгляд на Долгих, она внимательно посмотрела на Геренко.

— Кайл оказался поистине бесценной находкой для нас, правда, иногда он несет какой-то бред. Ему известно абсолютно все, и он потоком обрушивает на нас сведения. Он и о нас знает много, я бы сказала — слишком много. Даже я не слышала о некоторых вещах, совершенно фантастических вещах... — у нее вдруг сделался очень усталый вид.

— Фантастические вещи? — понимающе кивнул Геренко. — Я предполагал нечто подобное. Именно поэтому вы решили? что он несет бред? И что разум подводит его? Поверьте, это не так. Вам удалось выяснить, что именно они уничтожили в Румынии?

Зек кивнула головой.

— Да, но... в это трудно поверить... Я... Геренко предостерегающе поднял руку, и она поняла, что он предупреждает ее о необходимости соблюдать осторожность. Долгих не должен знать тайну. Фонер ненавидела КГБ, как, впрочем, и остальные экстрасенсы, работавшие в отделе. А потому она немедленно замолчала.

— Это примерно то же, что спрятано в горах недалеко от Черновцов? — спросил Геренко. Зек молча кивнула.

— Прекрасно, — невыразительно улыбнулся Геренко. — А теперь, моя дорогая, вам следует вернуться к своей работе. Отнеситесь к ней с максимальной ответственностью.

— Да, конечно, — ответила она. — Я вышла лишь на минутку, пока ему вводят очередную дозу препарата. Кроме того, мне необходимо было передохнуть... — она покачала головой. В ее широко открытых глазах светилось какое-то недоверие, вероятно, вызванное тем, что ей довелось узнать. — Товарищ Геренко, все это ужасно...

Геренко вновь поднял вверх детскую ручку, призывая девушку к молчанию.

Опустив голову, она неуверенной походкой стала спускаться по каменной лестнице.

— О чем это шла речь? — Долгих был заинтригован, он ничего не понимал.

— О смертельном приговоре Краковичу, Гульхарову и Квинту, — ответил Геренко. — В сущности, только Квинт мог быть нам полезен, но теперь и он уже не нужен. Вы можете отправляться. Ваш вертолет уже готов?

Долгих кивнул и хотел было встать, но вдруг нахмурился и попросил:

— Скажите мне, что будет с Алеком Кайлом, когда вы закончите работать с ним? Я займусь этой парочкой предателей и Квинтом, но что будет с Кайлом? Как вы поступите с ним?

— Я думал, что вам все и так ясно, — удивленно приподняв бровь, ответил Геренко. — Когда мы получим всю необходимую информацию, мы бросим его где-нибудь в укромном уголке британской зоны Берлина, и он там умрет. Причем ни один врач никогда не сможет определить, что послужило причиной смерти.

— А отчего он умрет? Что это за препарат, который вы вводите ему? Ведь врач обязательно обнаружат следы его присутствия в организме.