Пятый и последний день моего заключения с Бестией прошел на удивление буднично. Тем для разговоров у нас почти не оставалось, так что я погрузился в чтение книг. После обеда пришли охранники и ответили меня на прием к Нине Владимировне. Часовой сеанс пролетел незаметно и вот, когда я вернулся, моей рыжеволосой знакомой внутри уже не оказалось. Но и я ненадолго задержался в камере. Через три часа за мной пришел Комар и забрал на встречу с генералом Жаровым. Генерал был.... Ну, в общем, типичный генерал. Волевые черты лица, легкая седина, солидное брюшко, лампасы на штанинах и оливковая форма с четырехслойной лентой государственных и ведомственных наград под сердцем.

– Ты же понимаешь, что правительство не может себе позволить отпустить игроков на все четыре стороны? Они слишком опасны для окружающих. Поэтому мы приглашаем их работать к себе. Тут тебя обеспечат всем необходимым. Новая личность, достойная заработная плата и своевременная медицинская помощь. Наше ведомство относится к Минобороны России, так что порядки бытуют армейские. Но, как я понял, проблем с этим у тебя возникнуть не должно. Нина Владимировна сказала, что в будущем ты служил. В каком звании?

– Рядовой, - написал я на планшете.

– Ну что ж, тогда поздравляю с повышением в звании, сержант... Савин, какая у него теперь фамилия?

– Прохоров, Глеб Геннадиевич, - ответил Комар и протянул Жарову красную гербовую папку.
– Прохоров Алексей Николаевич. Мы уже подготовили все нужные документы. Свидетельство о рождении, паспорт, страховой полюс и личное дело военнослужащего из 200-ой Отдельной Мотострелковой Бригады Особого Назначения Северного флота РФ. Так же в папке находится подробная биография, банковские реквизиты и контактные данные.

– Как там обстоит дело с полицией? Они все еще его ищут?

– Этим занимается Климов. У него армейский друг в органах работает. Думаю, проблем не возникнет. Но нам придется предоставить данные слежки. Отредактированные, конечно же.

– Понятно. Тогда загляните к юристам, а затем выдели ему комнату в жилом блоке. Сегодня пускай пока обустраивается, а завтра проведем тест на профпригодность. Вы с Климовым уже договорились, кого против парня поставите?

Савин на секунду замялся, а затем ответил:

– У них с Бестией уже запланирована дуэль.

Жаров нахмурил брови и перевел на меня вопрошающий взгляд. Я кивнул в подтверждение слов Комара.

– Ладно. Только присматривайте за ними. Мне для полного счастья не хватало только перед Москвой отчитываться, почему допустил гибель одного игрока от рук другого. Даже если речь идет про Ремесленника. Ценными активами у нас не разбрасываются.

– Мы собираемся надеть на них опытные образцы ограничителя Загоскина. Нас уверили, что проблем возникнуть не должно.

– Я просмотрел документацию, - вздохнул Жаров.
– Безусловно, полезная вещь, но слишком уж ненадежная. Боюсь, в этот раз профессор чересчур оптимистичен. На вашем месте, я бы не стал всецело полагаться на ограничители.

– Мы это понимаем. Не волнуйтесь Глеб Геннадиевич, у нас с Климовым все под контролем.

– Уж надеюсь, ведь вся ответственность ляжет на вас двоих.

– Мы и это понимаем, - улыбнулся ему Комар.

Подписание договора о приеме на работу в СОКМ заняло у меня почти час. Двести страниц текста и на каждом листе пришлось ставить свою подпись, но уже с расшифровкой фамилии Прохоров. С финансированием у СОКМ проблем точно не было. Оклад в сто пятьдесят тысяч рублей и ежемесячная премия по результатам работы. Затем юристы выдали мне на подпись еще пару документов. Первый документ предполагал ответственность по статье 238 УК РФ, в соответствии с которой разглашение государственной тайны наказывалось лишением свободы на срок до четырех лет, а второй - по статье 422 УК РФ, связанной с разглашением сведений военного характера и сроком заключения до пяти лет.

– Теперь скажешь кому хоть слово и закроют на десять лет, - хлопнул меня по плечу Комар.

Я умолчал о том, что уже рассказал про Игру Вере. Да и ребята скорее всего уже в курсе. Но теперь это не имеет никакого значения. Мне недолго осталось хранить тайну.

– Кстати, каждый сотрудник обязан раз в месяц проходить тест на полиграфе, - предупредил меня Комар.
– Ничем не хочешь со мной поделиться?

Я отрицательно покачал головой. Документ начинает действовать с момента подписания. Я внимательно его прочитал. Там все черным по белому написано. Кто знает, что они сделают с моими друзьями, когда узнают правду. Риск слишком велик, а доверие еще нужно заслужить.

– Тогда ладно. Пойдем, найдем тебе место для сна. Президентский люкс не обещаю, но все лучше, чем камера.

Савин привел меня в жилую часть красной зоны. Она была компактной, как и все в СОКМ. Я понимаю, что у них в распоряжении был всего один этаж, в котором нужно уместить еще много всего, но комната площадью шесть квадратных метров.... В ней же невозможно развернуться! Кровать, туалет, тумбочка и душевая кабина занимали почти все свободное пространства. С моими габаритами тут было не протолкнуться. Даже до душа придется добираться в профиль, чтобы плечи себе не отбить.