— Я остаюсь, — неожиданно заявила Молли. — Ничего, если я на те деньги, что вы мне дали, куплю часть ресторана?

— Полностью одобряю. По-моему, вы приняли чрезвычайно мудрое решение, — улыбнулся я. — Вложив деньги в столь выгодное предприятие, вы получаете больше шансов расплатиться со мной.

— Не верю, что именно поэтому вы назвали мое решение мудрым. — Она вдруг настороженно взглянула на меня. — По правде говоря, я не имела представления, куда мне отсюда податься. Я была напугана и боюсь до сих пор.

— Когда начинаешь убегать, Молли, то остановиться очень трудно. В холмах есть старые убежища, где живут бандиты, о которых никто уже не помнит и которые никому не нужны. Но давным-давно они совершили преступление, возможно, где-то далеко отсюда, и вот все еще в бегах. Таково их состояние души.

Дверь открылась, и на короткое время свет с улицы заслонил темный силуэт. Вошел крупный мужчина, тяжелее и шире меня, с крупными чертами продолговатого лица и серыми холодными глазами. Он смерил меня взглядом, затем его глаза остановились на Молли.

Я догадался, что это Джон Топп.

Он уселся на другом конце зала и заказал завтрак. Я старался не смотреть на него, но думал о нем.

Пришел ли он только позавтракать? Или явился узнать, чем я занимаюсь? Его внимание полностью сосредоточилось на Молли Флетчер, и у меня на затылке зашевелились волосы. Джон был опасным человеком.

Молли побледнела и выпрямилась.

— Не стоит беспокоиться, — мягко сказал я. — Он работает на Джефферсона Хенри.

Она не ответила, и я спросил:

— Вы его знаете?

— Нет. Только… лучше я пойду в свою комнату. Мне надо распаковать вещи. — Она снова посмотрела на меня. — Я вас увижу? То есть вы остаетесь?

— На несколько дней. Мы увидимся.

Она ушла, а Джон Топп не обернулся и, казалось, даже не заметил ее ухода. Теперь он потягивал кофе и смотрел в окно, и тем не менее я не сомневался, что от него ничего не ускользнуло.

Не он ли пытался прошлой ночью открыть дверь? Нет, под его весом пол скрипел бы сильнее. Приходил кто-то другой. И Джон Топп не вор. В нем было нечто первозданное. Он казался таким же простым и прямодушным, как валун, катящийся с горы.

С трудом оторвавшись от своих мыслей, я подумал о поездке в Сент-Луис. Дорога туда и обратно на поезде займет несколько дней, тех дней, когда мне хотелось бы находиться здесь. Конечно, в Сент-Луисе наверняка можно найти какую-то важную информацию, но я чувствовал, что основные события ждут меня в этом городке или поблизости от него.

Именно в тот момент я вспомнил Портиса. Сент-Луис его город. Уж если его нет в Сент-Луисе, то можно биться об заклад, что он либо в Начесе, либо в Новом Орлеане.

Портис продавал информацию. Насколько я знал, он не был замешан ни в каких криминальных делах, однако в выборе клиентов не отличался щепетильностью и поставлял сведения как преступникам, так и служителям закона, а также всем другим, кто чем-то интересовался.

Чего Портис не знал, он мог разузнать, и он мой друг.

Мы встретились в Эль-Пасо, где в одном темном переулке я снял с него трех бандитов. Высокий, худой, сутулый, он сменил много профессий — работал актером, учителем, клерком в «Уэллс Фарго», а иногда и журналистом. В разговорах мы обнаружили, что между нами много общего. Мне нравился этот человек, как, по-моему, и я ему.

Выйдя из ресторана, я пересек улицу, направляясь к станции, и посмотрел в сторону запасных путей. Персональный вагон испарился.

Возвратившись в отель, я написал короткую записку Портису.

«Мне нужна любая информация, касающаяся покойных Харольда и Аделаиды Магоффинов. Вероятно, служащих отеля. Оставили невостребованный багаж. Пьер Ван Шендель, кладовщик, знает или знал о багаже. Если возможно, перешли его мне в том виде, как есть. П. В. Ш. разрешил за двадцать долларов взять оттуда бумаги. Сделай, что можешь. Сведения требуются немедленно».

В течение следующих двух дней я думал, рассеянно чертя карандашом на бумаге, перечитывал письма и изучал фотографии. Затем со станции принесли телеграмму: «Не суйся».

Мой ответ выглядел столь же кратким: «Невозможно. Необходимо чрезвычайно».

Портис очень хитер. Если сказал «не суйся», у него на то есть веские причины. Его совет — не прихоть. Тем не менее я не собирался прекращать поиски. И все же совет показался мне загадочным. Почему вдруг поиски пропавшей девушки стали такими опасными, что Портис советует мне не соваться?