— А на твоего отца?

— Нет… не очень. Оба, конечно, любят глухие места. Но не думаю, что это имеет какое-то значение.

— Оба — крупные, уверенные в себе мужчины, у которых все получается. И Шалако красив.

— Я не очень рассматривала его… Разве это важно? На меня произвело впечатление другое: я никогда не чувствовала себя в такой безопасности, как рядом с ним.

Наступило молчание, девушка задумчиво глядела в пустыню. Где он сейчас? Все еще в пути? Может быть, по дороге на запад?

— Ужасно глупо, — внезапно сказала она, — всерьез обсуждать такого рода людей. Неизвестно, кто он на самом деле, и потом, девушки не сбегают с первым встречным всадником из пустыни.

Лора ушла, а Ирина долго всматривалась в звезды над горами. Генерал барон фон Хальштат, несомненно, сильный и храбрый человек, интересный мужчина во всех смыслах, но кое-что ее в нем настораживало. Временами, правда, не так часто, чтобы вынести окончательный суд, он выказывал полное пренебрежение к чувствам окружающих, в том числе и ее.

Барон умел быть безжалостным. Таким же был и Шалако, неожиданно занявший так много места в их мыслях одним своим появлением. Шалако безжалостен, она поняла это тотчас, но его безжалостность направлена на врагов, а не на близких.

Одиночка, живущий и разъезжающий сам по себе, он все же далек от эгоизма. То, что он покинул их и уехал в пустыню, с его точки зрения просто проявление здравого смысла.

Их не приглашали в этот край, начиналось все как своего рода шалость, кровь горячило предвкушение охоты на бизонов, но внезапно приключение обернулось опасным недомыслием.

Когда она приняла приглашение барона на охоту в прериях и горах, путешествие представлялось поразительно волнующим. Многие европейцы приезжали на Запад поохотиться на равнинах. Охотники рассуждали об охоте на бизонов в Америке так же, как об охоте на львов в Африке или на тигров в Индии.

Возможность опасности со стороны враждебных племен прибавляла идее лишь особую прелесть, угроза казалась весьма отдаленной. Одно дело говорить о враждебных индейцах в фешенебельных ресторанах Нью-Йорка и Саратоги, совсем другое — встретиться с ними лицом к лицу посреди пустыни.

То, что вызывало приятное волнение в разговоре у Дельмонико в Нью-Йорке, здесь наводило ужас, и хладнокровие фон Хальштата не успокаивало.

Факт оставался фактом: Пит Уэллс мертв и частично по ее вине.

Частично это их общая вина, заключающаяся в том, что они пришли сюда. Сколько еще людей умрет прежде, чем их путешествие закончится? Если утром нападения не будет, они должны уйти. Внезапно она приняла решение. Безотносительно к другим, она отправится, как советовал Шалако, в Форт-Каммингс, а затем — домой.

Раздался хруст гальки за спиной, пахнуло нестираной одеждой.

— Кого-то ждете, мадам? — Это был Боски Фултон. — Если да, то вы дождались.

Она обернулась и смерила его холодным взглядом/

— Я никого не жду. Посторонитесь-ка!

Фултон не шелохнулся.

— Вам понадобится друг, поэтому не смотрите так свысока, мэм. Смените гнев на милость, иначе окажетесь в руках апача, а это гораздо хуже… Гораздо. — Он хихикнул.

— Вы наконец отойдете?

Фултон помедлил, нагло улыбнулся и отступил в сторону. Когда она направилась к фургону, он сказал:

— Если не хотите, чтобы вашего генерала убили, передайте ему мои слова.

Когда она дошла до фургона, ее трясло от негодования, колени дрожали. Она вспомнила ходившие по лагерю толки о том, что Боски Фултон убил на дуэлях несколько человек.

Внезапно опасность стала грозить отовсюду, ночь наполнилась скрытой угрозой.

Она хотела залезть в фургон и остановилась, Не безопаснее ли на верхнем этаже конюшни? Если она, Лора, и другие?..

Шуршание песка приближалось, Шалако сел поудобнее и поднял кольт.

Из ночи, словно привидения, показались всадники. Они двигались вереницей; выезжая на край обрыва, всадник на мгновение отчетливо вырисовывался на фоне неба, затем он, спускался в ущелье и исчезал, словно мишень в тире. Всадников было шестеро.

Промелькнувшие тени, шорох копыт по песку, перестук камней на дне русла, и все стихло.

Шалако тронул арабского скакуна, сдерживая его ход, чтобы апачи не учуяли пыль, как учуял он. Могли объявиться и Другие.

Он направлялся в каньон, тянувшийся на юг к пику Гиллеспи, там Шалако рассчитывал спрятаться. В каньоне он знал место, где весной время от времени собиралась вода.