— Конечно мой царь, — заверил меня Усерамон, — положим самое лучшее и дорогое из того, что найдём.

— Только золото, — напомнил я, — оно не ржавеет и не портится со временем, так что не мелочитесь.

— Мой царь может не беспокоиться об этом, — ещё раз заверил меня он.

— Тогда вернёмся к империи, — кивнул я, — обязательно развивайте дороги и стройте их по тому проекту, как сейчас сделано в Фивах. Пехсухер всё знает, просто такого же качества стройте там, где проходят караванные пути.

— Небамон помогайте строить корабли и развивать морскую торговлю, — продолжил перечислять я, стараясь объять необъятное. Конечно, я многое забыл, из того, что хотел сделать, но за то короткое время, что я отпустил себе, оставить по факту своё завещание, ведь я не знал последствий того, что собирался вскоре сделать, я постарался выжить из себя максимум, чтобы Египет развивался и не захирел так уж быстро, как это произошло в моей истории.

У меня не было сомнений в том, что через столетия, плохое управление царством и ленивые, жадные потомки просрут всё, но хотя бы мумии египтян не будут использовать в качестве лекарств или удобрений, как это происходило, когда из Египта те же англичане вагонами вывозились бальзамированные трупы людей прошлого для различных целей. Ведь если в пирамидах не будет ничего ценного, то интерес к ним будет сильно снижен среди различных авантюристов, так что я надеялся, что хотя бы этим внесу свой вклад в историю этой страны, частично избавив её историческое наследие от варварского разграбления всеми последующими завоевателями.

— В общем главное, постарайся Ахмос сделать так, чтобы храмы продавали в конце концов простую утварь для похорон, — обратился я к верховному жрецу Амона, — жрецы с радостью схватятся за то, чтобы светильники, кухонную утварь, фигурки ушебти, всё покупалось для похорон только в храмах.

— Слушаюсь мой царь, — склонил он голову, — не сомневаюсь, что жадность жрецов перекроет любые доводы тех, кто захочет придерживаться старых традиций. Это ведь какие богатства потекут в храмы.

— Мы этим тоже рискуем, что они станут богаче царей, но что делать, лучше так. Ведь мы со временем должны лишить их налоговых преференций и доходов с царской казны. Пусть зарабатывают на вере сами хотя бы так.

— Это будет сложно сделать, но можно, — согласился со мной Ахмос.

Мы с ними сидели ещё час, пока наконец самые важные темы не были перебраны и я понял, что пора закругляться.

— Да и тех слуг и наложниц, которых мы давали принцу, пристройте, — вспомнил я напоследок, — дайте приданое, найдите хороших мужей. Скажите, что они были на службе у Его величества, занимаясь тем боровом, а то как-то нехорошо вышло с ними. Столько от него натерпелись.

— Всё сделаю мой царь, — кивнул Рехмир.

Я задумался, перебирая в памяти то, что нужно будет сделать им после того, как я скорее всего исчезну из этого времени.

— Пожалуй последнее, обнародуйте те данные, что собрал Хопи в отношении Хоремхеба, но без указания, кто исполнял его заказы, — я посмотрел в сторону Ахмоса, — казнь отъявленного мерзавца, пусть будет моим тебе прощальным подарком, а ты при этом останешься должен трону и моему наследнику.

— Благодарю мой царь, — верховный жрец Амона с серьёзным видом мне поклонился, — это очень многое для меня значит.

— Тогда мои друзья и соратники, пожалуй на этом всё, — я поднялся с кресла, снял с себя корону, затем пояс с мечом, потом все остальные свои царские регалии, оставив себе только вытащенный из кошелька амулет Пазузу, который не стоило здесь оставлять и набедренную повязку.

— Я был рад знакомству с вами, так что если не вернусь, встретимся с вами уже на Полях Тростника.

Все трое, внимательно смотревшие за моими приготовлениями, поднялись и низко мне поклонились

— ИИ перенеси меня на борт корабля, — сказал я на русском и через мгновение оказался на знакомом месте центрального командного мостика.

Фигура царя на мгновение пропала, а уже через мгновение его тело не смогло устоять на ногах, сложившись на пол. Сияющего солнца над его головой больше не было, а когда все четверо бросились к нему, чтобы поднять с пола, открывшиеся глаза и испуганный взгляд выдали в нём совершенно другую личность.

— Кто вы? Где я? — произнёс он таким знакомым, но в то же время чужим голосом с другими интонациями, что все тут же поняли, что прежнего царя с ними больше и правда нет.

— Его величество дома, в своём дворце, — Усерамон первым догадался, что бог Монту ушёл из этого тела и в него вернулся прежний царь Менхеперра, — не волнуйтесь, вы у своих самых верных слуг мой царь.

Царь с помощью многих рук поднялся с пола и огляделся.

— У меня есть дворец? Где царь Хатшепсут?

— Ваша жена занимается вашими детьми мой царь, — поклонился новому царю Рехмир, понимая, что нужно теперь было понравиться совершенно другому человеку.

— Моя жена? Дети? — изумился тот, — сколько меня не было?