– Когда мы сможем его увидеть? – спохватилась Виктория.

– Увидеть?! Ему только что залатали голову, он в медикаментозной коме.

– Но мы не можем просто… ждать! – крикнула Эддисон, ее голос эхом пронесся по помещению.

– А вы, собственно, кем приходитесь пострадавшему?

– Я… его невеста!

Эддисон выпалила это быстрее, чем подумала. Но отказываться от брошенных слов она не стала. Под удивленными взглядами Лиама и Виктории она повторила уже тверже и снова встала:

– Эддисон Смит. Пострадавшему прихожусь невестой.

В этот момент в комнату ожидания вошла молодая медсестра, держа в руках медкарту. Она увидела ребят и слегка опешила, но затем быстро передала документ врачу.

– А я его сестра, – прерывая заминку, сказала Виктория. – Виктория Кинг. И я хочу увидеть брата. Немедленно!

– Кажется, у того паренька совсем другая фамилия… – нахмурился доктор.

– Кинг? – переспросила медсестра. – А ваш брат тоже мотоциклист, верно?.. Такой темноволосый, кареглазый и симпатичный…

– Сексуальный, горячий, обаятельный… – передразнила Эддисон. – Может, перейдем к делу?!

– Эм, да, – стесненно улыбнулась та, смотря на девушек. – Ваш брат сейчас в травматологии. С ним уже закончили. Могу проводить.

– Не нужно, мы знаем, где это, – отмахнулась Виктория, устремляясь прочь.

Лиам, спешно поблагодарив доктора, побежал за Викторией. Эддисон было двинулась за друзьями, но ненадолго задержалась:

– И, кстати, – сказала она, пренебрежительно глядя на медсестру, – Ной не мой брат, а парень!

* * *

Расталкивая людей по пути в травматологию, Эддисон спешила за Лиамом и Викторией. В висках стучало, в черепную коробку будто налили свинца. Она не понимала, что происходит, просто действовала на автомате.

– Ной Кинг! – врываясь в небольшое помещение, позвала Виктория. – Ной…

Ной сидел на кушетке с перебинтованной у плеча рукой и заклеенным пластырем лбом. Вполне себе живой и почти здоровый. Его футболка была разрезана так, что взору открывался сосок. Ной увидел ребят и виновато улыбнулся. Ругаясь и спотыкаясь, Вики бросилась в объятия брата.

– Боже мой! Ты жив! Жив…

Она кричала и дрожала, повиснув у Ноя на шее. Виктория то отодвигалась от Ноя, беря его лицо в ладони и рассматривая, а затем притягивала снова к себе.

– Сукин ты сын! Зачем снова так поступаешь?! Почему слетаешь с катушек каждый, мать его, раз! – Виктория схватила Ноя за ворот порезанной футболки и встряхнула. – Ты же мог погибнуть сегодня, чертов псих!

– Но все же обошлось! – Ной попытался отбиться от сестры здоровой рукой. – Вики, ты меня задушишь.

– А придушить тебя будет мало, идиот! – зашипел Лиам, подходя к двойняшкам и успокаивающе поглаживая Викторию по спине.

– С мотоциклом совсем беда, а, Здоровяк? Есть там что чинить?

На этих словах Ноя Эддисон не выдержала. Она присела на пол и разрыдалась. Она долго сдерживалась, считая, что в первую очередь должна думать о Виктории. Но после того, как убедилась в том, что Ной в порядке, не смогла сдержать эмоции. Потоки слез хлынули из глаз, словно цунами, а в голове вертелось настойчивое «Ну, какой же идиот!».

– Эй, Липучка! Ты чего?

Эддисон почувствовала теплую ладонь на щеке и аромат туалетной воды Ноя. Он осторожно приблизился к ней и обнял. Но как бы Эддисон ни пыталась, не могла унять слез.

– Как ты мог? – прошептала она долгую минуту спустя. – За что ты так со мной?.. Со всеми нами?

– Нет, Смит, не плачь. Лучше кричи или… ударь меня. Только не нужно плакать! – Ной попытался поднять лицо Эддисон за подбородок, но она отвернулась. – Ну, взгляни же на меня. Руку заштопали, там небольшой порез. Хотя, если бы Здоровяк не оставил меня без куртки, и тут бы обошлось.

– Меня вздумал винить? – огрызнулся Лиам.

– Здесь, – игнорируя Лиама, Ной ткнул на заклеенный лоб, – вообще обошлось без швов. Надо отдать мне должное, шлем-то надел. – Ной нервно усмехнулся. – Правда, теперь придется новый купить…

– Идиот, – снова повторил Лиам.

– Смит?! – в очередной раз позвал Ной. – Прошу тебя, успокойся.

Авария напомнила Эддисон об отце и той несправедливости, с которой столкнулась их семья из-за его гибели. Эддисон помнила все до одной мысли, мучившие ее день ото дня. «Лучше бы он проехал мимо» – снова и снова, как надоедливая мошкара, кружилось в голове.