– Молодец! – похвалил подростка дядюшка Пио, сунув ему в руки листок бумаги, исписанный мелким аккуратным почерком. – А я сочинил новую пьесу. Вот, ознакомься и поделись мнением. Нужно ли ею сейчас заниматься?

Пробежав взглядом по тексту, Октавио сильно удивился, как такой шедевр можно было создать за один вечер. Причем пьеса оказалась еще и в стихах, что придавало автору дополнительный вес.

– Невероятно, сеньор! – раздался возглас восхищения. – Спешу сообщить вам следующее: передо мной стоит настоящий поэт и мы просто обязаны осчастливить сегодня зрителей постановкой данного произведения!

– Приятно слышать! – губы старика разошлись в широкой улыбке. – Тогда за дело. С учетом высокой тональности твоего голоса тебе предстоит озвучить главную героиню по имени Марта. В свою очередь, я озвучу чертенка, поднявшегося к той из глубин ада.

– То есть вы доверяете мне управлять куклой?

– Нет, юноша. Пока управление куклами всецело закреплено за мной, но при удачном выступлении, а также с позволения родителей ты вполне можешь получить такое право. Да, забыл уточнить. Родители в курсе нашей затеи?

– Простите, сеньор, я им еще не успел рассказать. Весь вечер тренировался читать вслух с выражением.

– Похвально! Однако простого чтения мало. Артисту надо научиться заучивать тексты наизусть, чем мы прямо сейчас и займемся. Готов?

– Готов, сеньор!

В течение последующих нескольких часов, пролетевших как один миг, Октавио не замолкал ни на секунду. Помимо основного задания – запомнить слова Марты – дядюшка Пио заставил подростка выучить парочку скороговорок, помогающих сделать речь более чистой. Ведь любой артист должен произносить реплики с чувством, толком и расстановкой, иначе зрители его могут не понять, а это уже совсем никуда не годится.

Потом они отправились в ближайшую таверну позавтракать, где им был подан к столу горшок, доверху наполненный пшенной кашей, после чего занятия возобновились снова. Сперва с повторения разученных скороговорок, затем с повторения текста пьесы. И такое чередование продолжалось до самого полудня, пока возле фонтана не стали собираться галдящие жители города, включая улыбчивых детишек, то и дело заливающихся звонким смехом.

Вопреки ожиданиям торговца сладостями, купленный вчера товар ни капельки не потерял форму, поэтому детишки пришли в невыразимый восторг при виде раскрытого мешочка, откуда добродушный старичок начал тотчас вынимать разноцветных зверушек и вручать их каждому подбегающему сорванцу, одновременно одаривая его жизнерадостной улыбкой. Что, естественно, еще сильнее подогрело интерес к намечающемуся представлению у взрослого населения, с нетерпением ждущего появления кукол, скрывающихся за расписными створками, на которых были изображены звезды, загадочный лик луны и рассекающая небосвод комета.

Чуть погодя, когда мешочек полностью опустел, дядюшка Пио указал жестом руки, чтобы Октавио занял место по правую сторону от вертепа, а сам выдвинулся вперед для озвучивания вступительной речи:

– Приветствую вас, дорогие зрители! – услышали жители города, поспешив сразу затихнуть и переместить взгляды со створок на артиста, склонившегося перед ними в низком поклоне. – Сегодня мы расскажем вам поучительную историю о женщине Марте, чье стремление разбогатеть с помощью колдовства неминуемо привлекло внимание дьявола, страсть как обожающего заключать с подобными негодницами сделки. Также хочется отдельно выделить моего нового ассистента, являющегося вашим соотечественником. Прошу любить и жаловать, Октавио Паскуаль! Юное дарование, подающее весьма большие надежды! Представляете, он приступил к выполнению обязанностей только утром, но уже успел меня приятно удивить своими неординарными способностями.

– Браво! – раздалось отовсюду вперемешку с громким хлопаньем в ладоши. – Никто и не знал, что младший сын ростовщика обладает столь редким даром! Горим желанием посмотреть на его таланты!

Страшно смутившись от того, что ему пришлось стать центром притяжения сотни пар глаз, Октавио неожиданно впал в ступор, напоминающий чем-то паралич, и если бы не строгий тон дядюшки Пио, подействовавший отрезвляюще, все могло бы закончиться позорным освистыванием с последующим выдворением трусливого актера за пределы площади.

– Перестань стоять истуканом, юноша! Быстро раскрывай створки вертепа! Зрителям пора познакомиться с нашими героями!

Через секунду в поле зрения горожан попала уютная спальня, обставленная игрушечной мебелью. Слева стояли ворсистые пуфики и лакированный трельяж с распахнутыми настежь зеркалами; справа виднелись крохотные окошки и слегка приоткрытая входная дверца с высунутыми наружу рожками; а прямо посередине, окруженная со всех сторон полосатыми ковровыми дорожками, возвышалась просторная по кукольным меркам кроватка, на которой возлежала сгорбленная старушенция, облаченная в дырявую ночную сорочку цвета пожухлой травы и точно такой же дырявый чепчик.

– Ха-ха-ха! – брызнул кто-то смехом, кивнув в направлении старушенции. – Не иначе как негодница перестаралась с колдовством, коль умудрилась обзавестись настолько отвратительной внешностью.

– Смотрите! – добавил кто-то еще. – Да к ней житель преисподней явился!

– Итак, – торжественно произнес дядюшка Пио, заняв место позади вертепа, – представление начинается!

Собрав всю свою волю в кулак, Октавио пробежал тревожным взглядом по первому ряду зрителей, преимущественно состоящему из сверстников, и, не найдя среди них никого, кому бы хватило наглости состроить на лице презрительную гримасу, громко продекларировал: