— Ты точно ничего не хочешь мне сказать?

— О чем? — большей невинности никому не удалось бы изобразить. А посему Варвара тут же уверилась, что Маняша скрытничает.

— Я не знаю, Маш, — теряя терпение, промямлила Варвара и покосилась на ее кавалеров. Но те лишь демонстративно пожали плечами. — Может, теперь над тобой взяли шефство и таскают в школу силком?

— Нет, я иду вполне добровольно.

— Ладно, — она открыла им дверь.

Сашка стремглав вылетел впереди всех и умчался вниз по лестнице.

— Так мы пошли, — в Маняшиных глазах Варвара прочла непонимание… нет, скорее, какую-то неуверенность. Странно!

— Идите…

— Простите, — произнес кто-то на лестничной площадке.

Все четверо, как по команде, нервно вздрогнули.

У порога стоял молодой парень приятной наружности в форменной зеленой куртке. В руках он бережно держал большую коробку.

— Варвара Константиновна Кузнецова — это вы?

Ну, разумеется, он обратился к Маняше. Та указала двумя руками на мать.

— Простите, — легко сконфузился парень. — Фирма «Букет». Доставка цветов. Распишитесь.

Процесс получения занял не более минуты, после чего посыльный исчез.

— Ой, ма-ать! — протянула Маняша, аккуратно ставя коробку на пол. — Дожили! Это кто ж у нас в кавалерах, Билл Гейтс, что ли?

— Не знаю, честное слово!

— Ты только посмотри: целая коробка белых роз!

К тому моменту Варвара уже тряслась всем телом.

— Во! Карточка. — Маняша вытащила небольшую открытку и протянула матери.

— Прочтешь при свидетелях или нам лучше удалиться?

Варвара раскрыла глянцевую открытку: «Жду встречи». И все. Ни подписи, ни даже намека на подпись. Кто бы это мог быть?

— Так мы пошли?

Она зачарованно кивнула и осталась одна в прихожей. У ног грудой лежали белые розы, а в руках почти его признание. Нет, если соединить розы с текстом, получится настоящее признание. Варвара знала от кого. Ведь во всем мире только один человек был способен на такое безумство. Прислать цветы с посыльным утром в середине недели и даже не подписаться.

О господи! Вот оно, женское счастье, которое прибыло к ней с опозданием почти на двадцать лет!

Варвара присела, собрала цветы в охапку и искоса глянула на себя в зеркало: глаза блестят, щеки горят — все, женщина на грани нервного срыва!

«К психоаналитику! — заключила она. — Больше некуда!»

Лейтенант Сулейко перевел взгляд с портрета Чехова на портрет Льва Толстого, висящий на задней стене кабинета. Потом протяжно вздохнул и снова сосредоточился на молодой собеседнице. Вообще-то собеседницей эту девицу назвать можно лишь с большой натяжкой, беседует он: рассуждает, убеждает, даже слегка пугает перспективой отказа в помощи следствию, а она слушает. Слушает и молчит. Иногда легкая презрительная улыбочка трогает ее губы, иногда она согласно кивает, но в основном покачивает ножкой и рассматривает свои ухоженные ноготки. И кроме «Да», «Я согласна с вами» и «Я подумаю» ничего не произносит. Понятно, что издевается. Тем более что прибавляет к каждой своей скупой фразе «гражданин следователь»: «Да, гражданин следователь», «Я согласна с вами, гражданин следователь»…

Сулейко то краснел от злости, то белел от беспомощности. А она как стальная — «Да, гражданин следователь», «Я подумаю, гражданин следователь». И это не первая девица, с которой он бесполезно бьется уже час. За этот день пятая. «Проклятье! Как дал бы по башке!» Останавливало несчастного лейтенанта только одно, в минуты особого гнева он представлял себе, что будет после того, как он не сдержится и врежет ей в ухо: «Спасибо, гражданин следователь. Где тут у вас подают жалобу на жестокое отношение к детям?»

И так уже ровно неделю. Каждый день одно и то же — топчется на месте в поисках хоть какой-нибудь зацепочки — все зря. За эту дурацкую неделю он похудел килограммов на пять и все тело у него ломит.

— Послушайте, Мария, — он постарался вложить в свою вымученную улыбку как можно больше сердечности, — неужели вы других слов не знаете? Ведь вам уже шестнадцать. Что же вы, как Эллочка-людоедочка, три фразы по кругу?!

В ее глазах мелькнул минимальный интерес:

— А как вас зовут, гражданин следователь?

— Леня… — опешил он, но тут же поправился: — Леонид Сергеевич.

— Послушайте, Леня, — она обдала его ледяным презрением, — если завтра во двор лицея упадет военный вертолет, вы будете искать тех, кто его сбил, тоже среди учеников?

— Что за дикие фантазии!

— Не менее дикие, чем ваши. Ваша версия о том, что убийца — лицеист, основана лишь на том, что тело физика обнаружили во дворе лицея. А если бы его обнаружили, например, в магазине, кого бы вы подозревали? Продавцов или всех покупателей?