Да уж, бедняжка. При жизни ты была не красавицей. А сейчас и подавно.

Ну извини.

Ничего личного.

Я должна тебя спустить вниз. Иначе я рано или поздно погибну от трупных миазмов. Я знала, что это страшный яд.

Поэтому сбегала дёрнула рычаг и быстро вернулась.

Правда сделала ещё кое-что. А именно – заставила себя обшарить карманы женщины. В верхнем нагрудном кармане я обнаружила свёрток.

Свёрток я отложила. Потом посмотрю.

На запястьях женщины были браслеты. Золотые. Неожиданная находка. Тем не менее я решила их забрать. Бедняжке они уже не понадобятся, а чем чёрт не шутит, может смогу выменять что-нибудь у тюремщика. Если он появится, конечно же. То, что тюремщик должен появиться, я твёрдо знала. Я здесь уже скоро вторые или третьи сутки, а меня ещё ни разу не кормили. Я съела свой бутерброд и зефирку. Потом одну мятную конфетку. У меня еще есть одна зефирка и пару конфеток. Но я их не ем. Берегу. А то мало ли.

Есть, конечно, надо. Но то ли тревога и усталость, то ли общее недомогание и необходимость разделать этот ужасный труп – но вопрос с едой отошёл на задний план.

Я попыталась стащить браслеты, но замочки не раскрывались, казалось, они вросли в руки намертво. Каламбур прямо. Я злобно ухмыльнулась. У мертвеца намертво. Как мило.

Что же делать?

Ну, выбор у меня невелик. И так, и так труп придется рубить на куски. Начну с рук.

Но прежде я попыталась стянуть пиджак. Не вышло. Труп сильно распух и рукава не слезали. Тогда я схватила топор и принялась пилить ткань с бортов и полочек. Пусть хоть ткань будет. Она плотная, теплая. Сделаю коврик. Или жилетку. Или начну одеяло делать.

В то, что мой шифон на хлипком платьишке прослужит мне долго я не верила. Поэтому вопрос с одеждой встал очень остро. Голышом щеголять холодно. И неэстетично.

В то, что меня быстро отсюда выпустят я тоже больше не верила. Надписи на стене были более чем убедительны. Да и эта женщина. Сколько она здесь провела? Год? Два? Двадцать? Всю жизнь?

Когда я с трудом допилила куски ткани, пришла очередь и к раздутым на коленках линялым штанам. Они были трикотажные. Выглядели мерзко. Тем более хозяйка их в момент повешения обделалась. Но та же половая тряпка мне тоже нужна.

В общем, штаны я тоже срезала частично. Морщась от отвращения, отнесла под струю воды и там бросила. Пусть отмокают. И подольше.

Фух!

Вот если бы мне еще полгода назад кто-то сказал, что я буду ржавым топором отпиливать у трупа руки, чтобы снять браслет, я бы рассмеялась ему в лицо. Да. Всего полгода назад мы с Бенджамином обедали в «Одеон-ам-Бельвюплац», а Бенджамин ещё все время возмущался, что после нового открытия в восьмидесятом году шампанское там стали подавать на разлив, а не как раньше. Меня всегда это так смешило. Да уж. Цюрих. Милый старомодный Цюрих. Я размахнулась топором и с силой ударила по окоченевшей руке несчастной женщины. Топор с глухим стуком отскочил, что меня аж развернуло по инерции, а на трупе остался лишь небольшой разрез. И всё.

Кошмар!

Это ж сколько мне придётся махать этим топором?!

А он, между прочим, тяжёлый. Руки после одного удара чуть не повыворачивало из суставов. А таких ударов мне нужно сделать сколько?

Я расстроилась.

И вот что делать?

Так дело не пойдёт. Я просто физически не смогу уничтожить труп. А значит мне придётся задыхаться в трупных испарениях и медленно умирать.

Но ведь в помещении только эта несчастная. Её предшественниц нету. Значит она как-то смогла. Хотя, глядя на её габариты, это и неудивительно, что смогла. Не женщина, а настоящий бегемот. И весу у нее под центнер где-то. Если не больше.

Я совсем раскисла.

Правда сбегала опять дёрнула за рычаг.

И позволила себе напиться воды. Заодно проверила, как там отмокают мои тряпки.

В общем, я засекла себя, что опять начинаю копошиться, заниматься всем, чем угодно, лишь бы не возвращаться к трупу.

Но за меня никто не выполнит мою работу.

Поэтому взяла себя в руки и вернулась.

Я сделаю это! Или я – не я!

Но лозунги хороши тем, что они лозунги. Мне же это помогло мало. Рука как не хотела отрубываться, так и не отрубилась. Я сильно устала. Пот заливал глаза.

Надо бы отдохнуть. Но я прекрасно знала себя. Если я сейчас дам себе отдых, то следующий раз будет ещё хуже. Опять придётся заставлять себя зайти сюда, опять придётся махать этим тяжеленным топором и всё остальное. Вот только труп разложится сильнее. И дышать этим предстоит мне.

Поэтому вперёд, Мария!

Глава 3

Я опять взялась за ручку топора и тут мой взгляд зацепился за что-то непонятное. Напротив входа была шторка. Обычная клеёнчатая шторка. Просто клеёнка была тёмно-зелёной, как в больнице, и стена была тоже темная, вот я её и не заметила сразу.

Я бросила топор и подошла к шторке, старательно обойдя труп.

Аккуратно открыла её. За шторкой была ниша. Довольно глубокая. В ней находились ящички. В одном из них я обнаружила пилу. Слегка ржавую, но тем не менее крепкую одноручную пилу.

Я обрадовалась почти также, как тогда, когда Бенджамин подарил мне прекрасное кольцо с жёлтым топазом. Это было в кафе-кондитерской «Шпрюнгли». Перед этим мы долго-долго гуляли возле Цюрихского озера, затем прошли по Банховштрассе, и потом Бенджамин с таинственным видом предложил попробовать их фирменных пирожных. Как сейчас помню нежнейший вкус шоколада и торжественное лицо Бенджамина, который делает мне предложение.