Ритуал, описанный в книге, которой она руководствовалась, предусматривал, кроме заклинаний, и создание пентаграммы, налагающей узы на сильфа, но Камерон посоветовал Розе обойтись без нее и сам внес изменения в чертеж.

— Если вы хотите следовать моему примеру и привлечь к себе на службу духов стихии, а не принуждать их, то лучше начните так же, как в свое время сделал я, и обойдитесь вообще без подобных мер.

— А это не опасно? — с сомнением спросила Роза. — В книге написано, что без пентаграммы нет никакой уверенности, что сильф будет послушен.

— Конечно, опасно! — воскликнул Камерон. — Дружба вообще много опаснее рабства. Друг всегда имеет возможность отказаться делать что-то, и это вполне возможно, особенно вначале. Мои саламандры раз или два ослушались меня — просто чтобы проверить, что я действительно не стану их принуждать, и, как я подозреваю, ваши сильфы поступят так же, хотя могут ограничиться тем, что будут непочтительны. Однако раб никогда не придет вам на помощь без приказания в отличие от друга.

И вот теперь Роза стояла перед мраморным алтарем, дрожа от возбуждения, и произносила последние слова заклинания; Ясон наблюдал за ней, стоя за пределами начертанной мелом пентаграммы.

Какое-то мгновение ей казалось, что ничего не происходит, что она потерпела неудачу.

Потом вокруг нее зашумел взявшийся ниоткуда ветерок, полный отзвуков смеха, стал шевелить ее одежду и трепать волосы, пока не разрушил всю аккуратную прическу. Легкий вихрь похитил шпильки, которыми были заколоты локоны, и закружился вокруг девушки, так что ей показалось, будто она бежит вверх по склону навстречу весеннему ветру.

Наконец, в последний раз дернув Розу за рукав и заставив шпильки танцевать в воздухе, вихрь превратился в создание, которое могло послужить оригиналом иллюстраций ко всем детским книжкам про фей.

Роза совершенно не представляла себе, чего следует ожидать: саламандры, которых ей случалось видеть, имели совершенно не человеческий облик. Это же эфемерное полупрозрачное создание выглядело совсем как человек. У сильфа было узкое лицо с заостренным подбородком, высокими скулами и слегка раскосыми глазами. Странно привлекательный андрогин, более или менее «одетый» длинными легкими светлыми волосами, словно прозрачными развевающимися покрывалами; за спиной его угадывались прозрачные стрекозиные крылышки. Саламандры были окрашены в горящие золотые, алые, оранжевые цвета; представшее же перед Розой создание переливалось нежнейшими оттенками голубого, сиреневого, розового. Судя по выражению его лица, больше всего он любил проказы, и теперь Роза поняла, почему сильфами так трудно управлять.

— Привет! — весело сказал сильф. — И долго же ты возилась! Мы уж думали, что ты никогда не наберешься смелости нас вызвать!

Роза сделала шаг к сильфу, и эфемерное создание игриво раскрыло глаза, так что они увеличились вдвое. Роза зачарованно смотрела в глаза сильфа — голубые, как небо над пустыней, и такие же безбрежные и завораживающие.

— Так чего ты хочешь от меня? — прошептал сильф нежным, как шелест шелка, голосом. — Показать ли тебе весь мир? Нам открыта дорога всюду, где есть воздух. Я могу проникнуть куда угодно. Не желаешь ли послушать музыку? Воздух полон ею — я могу донести до тебя звуки голоса Карузо, фортепьяно Рахманинова, скрипки…

В своем углу кашлянул Ясон. Этого оказалось достаточно, чтобы вернуть Розе рассудок, вырвать ее из-под гипнотической власти огромных глаз, нежного голоса. Теперь девушка поняла, какую опасность представляет сильф: опасность превратить ее в сновидицу, в лотофага, в курильщицу опиума. Это было первое испытание — дух проверял, устоит ли она перед искушением погрузиться в бесконечные мечтания.

— Я предпочла бы сначала заключить договор, — сдержанно ответила она. — Думаю, так будет лучше. Как только мы принесем друг другу клятву верности, ты сможешь улететь, если захочешь.

Роза отошла от обычной процедуры — если бы она начертила магический круг, лишающий сильфа свободы, ей следовало бы сказать: «Я разрешаю тебе удалиться». Однако саламандры Камерона были свободны в своих передвижениях, когда он не нуждался в них, и ничего плохого в этом не было. Если Роза собирается следовать его примеру, она должна предоставить сильфам такую же свободу.

Все книги, прочитанные Розой, в один голос твердили, что при упоминании договора между магом и духами сильф может рассердиться и отказаться принести клятву; это было еще одним доводом в пользу магического круга, который не дал бы сильфу исчезнуть прежде, чем он поклянется в верности от имени всех своих родичей.

Однако ничего такого не случилось, и Роза сочла, что Камерон прав, предпочитая сотрудничество принуждению. Сильф весело рассмеялся.

— Слишком ты умная, осторожная, дисциплинированная — тебя не поймаешь! Из тебя получится хороший друг и хороший Мастер. Прекрасно, Розалинда Хокинс, мы заключим с тобой договор — сразу видно, что ты нас не обидишь, да и нам сбить тебя с толку не удастся.

Сильф стал серьезным и сохранял важный вид — хоть глаза его и были полны смеха — ровно столько времени, сколько потребовалось, чтобы произнести ритуальные фразы, магически связавшие отныне Розу и духов Воздуха. Но как только договор был заключен, сильф снова стал шаловливым ветерком и еще раз облетел комнату, а потом исчез.