На столе стояла новейшая пишущая машинка, но сегодня Дюмон отодвинул ее в сторону и взялся за ручку. Только совершенно тривиальные письма печатались на машинке; все остальное, по требованию Камерона, должно было быть написано от руки.

Разве у этой девчонки Хокинс такой же элегантный почерк, как у него? Поль в этом сомневался. Он знал, что совершенное владение каллиграфией заставляет написанное им выглядеть даже чем-то неестественным; выбор выражений тоже был безупречным, писал ли он священнику, надеющемуся на пожертвование, или светской даме, жаждущей залучить Ясона на свой прием. Может быть, ему и не по силам читать манускрипты, в которых заинтересован Ясон, но и девица Хокинс не сможет выполнять его работу. Камерон слишком нуждается в нем, чтобы прогнать.

Особенно теперь.

Дюмон давно уже научился скрывать свои чувства в присутствии Камерона, однако все же не мог смотреть на этого странного получеловека-полуволка без смеси страха и удовлетворения. Страх был естественным: как мог любой нормальный человек видеть то, чем стал Повелитель Огня, не испытывая ужаса и отвращения? Удовлетворение же было чем-то более сложным… Несомненно, приятно обнаружить, что Камерон наконец переоценил собственные силы и поплатился за это. Еще более приятно то, что нынешний внешний вид отражает истинную природу этого человека: Камерон — хищник, и выглядит он теперь соответственно. Однако самое большое удовлетворение Дюмону приносило знание того, что Камерон больше не может блистать в светском обществе, что он лишен парадных обедов, посещений театра, приемов. Поль каждый раз кипел возмущением и завистью, когда Камерон на своем личном поезде отправлялся развлекаться в город; после своего увечья он стал более крепко прикован к уединению поместья, чем сам Дюмон. Теперь все карты на руках у него, Поля, он — полновластный хозяин. Пусть себе Камерон притворяется, будто это не так: либретто той маленькой оперетты, что им предстоит разыграть, напишет Дюмон.

Их отношения завершатся тогда, когда этого пожелает Поль Дюмон, — и именно так, как он пожелает.

Поль с улыбкой сел за стол, взял из пачки первое приглашение, придвинул к себе лист плотной кремовой бумаги с личным водяным знаком Камерона, окунул перо в чернильницу и начал писать от имени Камерона очередной любезный отказ от участия в приеме.

— Мне нужно, чтобы вы на несколько дней съездили в город. — Кабинет Повелителя Огня снова был погружен в темноту, хотя за его стенами стоял яркий солнечный день. Сам Камерон был лишь более темной тенью среди других теней. Дюмон послушно кивнул. — Возьмите мой поезд. Вы привезете обратно много пакетов для меня, и нужно, чтобы до вашего возвращения они хранились в надежном месте.

Это означало, что пакеты будут содержать оккультные и магические предметы, в противном случае Камерон распорядился бы, чтобы их доставили в его городской дом. Теперь салон-вагон был защищен гораздо лучше; раньше все было иначе, но после беды с заклинанием Камерон не мог сам явиться в город и обновить защиту, а Полю он этого доверить не желал. Он не мог рисковать тем, что враг доберется до принадлежащих ему важных предметов, и потому по его распоряжению Поль использовал личный поезд как хранилище.

Это вполне устраивало Поля: салон-вагон был гораздо удобнее и комфортабельнее, чем маленькая двуколка, которой ему в противном случае пришлось бы воспользоваться. В дождь в ней было бы холодно и сыро, а Дюмон не обладал властью над духами, которая защитила бы его от разгула стихий.

— Кое-что прибудет по железной дороге, — продолжал Камерон, — поэтому нужно, чтобы вы оставались в городе, пока все не доставят. Вы, конечно, остановитесь в моем городском доме и, я не сомневаюсь, найдете, чем себя развлечь.

Насмешливая нотка в его голосе ясно говорила о том, какие развлечения он имеет в виду. Тщеславие Поля очень тешила уверенность: Камерон даже не представляет себе, насколько он ошибается. Не то чтобы его развлечения очень отличались по сути, но стиль их не будет иметь ничего общего с привычками самого Камерона.

Может быть, когда он наконец освободится от хозяина, стоит сделать эти развлечения постоянными…

А может быть, и нет. В конце концов, рабство вне закона, что бы ни думали на этот счет работорговцы-китайцы.

Жаль, конечно.

— Задания будут сложными, и на них может уйти целая неделя, так что я не буду ждать вас обратно по крайней мере в течение пяти дней. Если вы обнаружите, что придется задержаться больше чем на неделю, пришлите известие, но особенно не беспокойтесь.

Камерон, конечно, не имел в виду посланца-человека: Поль в достаточной мере владел магией зеркал, чтобы воспользоваться этим способом. Он кивнул.

— Я написал все необходимые письма и готов отправляться.

— Прекрасно. Вся корреспонденция, которая поступит за эту неделю, может дождаться вашего возвращения, — тут же ответил Камерон. — Я уже распорядился, чтобы поезд подготовили к отправке: он будет ждать вас у платформы после двух.

Это, конечно, означало: «Будьте на месте ровно в два». Телеграфный аппарат на столе Камерона позволял ему связаться с любым железнодорожным служащим и на ветке, и на вокзале Сан-Франциско. Если поезд отправится в два, путь для него будет свободен, однако, возможно, только в этот промежуток времени. Если Поль хочет быстро добраться до города, а не ждать часами на полустанке, где ветка соединяется с основной линией, следует проявить пунктуальность. Дюмон снова кивнул.

— Вот, пожалуй, и все, если только у вас нет вопросов. — Голос Повелителя Огня звучал так, что было ясно: он уже выбросил Дюмона и его дела из головы и размышляет о других вещах.