Саламандра мгновенно оказалась рядом с ним. Стакан с отваром трав, куда был добавлен опиум, скользнул ему в лапу прежде, чем он попросил. С огромным усилием он поднес стакан к губам и жадно выпил содержимое.

Он откинулся в кресле, а стакан из его упавшей лапы подхватила саламандра. Напиток был горьким, но он немного унял боль в пересохшем горле. К Камерону снова подплыл полный стакан — на этот раз с молоком. Молоко было едва ли не единственной жидкостью, кроме воды, которую он в своем полуволчьем виде мог выносить. Изнеможение понемногу проходило, и этот стакан он поднял уже с меньшим трудом и выпил медленнее, без такой жадности, почувствовав, что теплое молоко в сочетании с целебными травами уменьшило тошноту.

Пустой стакан саламандра тут же забрала. Камерон снова откинулся на спинку кресла и закрыл глаза.

— Ты сможешь поесть? — спросила саламандра. Камерон с трудом разлепил веки и посмотрел на нее. Саламандра больше не вращалась, она замерла на куске асбеста, который специально для нее Камерон положил на свой письменный стол.

— Скоро придется — но еще не сейчас. — Голос Камерона прозвучал более хрипло, чем всегда. — Пусть сначала подействует лекарство.

— Да. — Саламандра склонила голову набок и внимательно посмотрела на Камерона. — Пока еще оно не представляет для тебя опасности.

— Но скоро начнет, если не соблюдать осторожность, — закончил за нее Камерон. — В том-то и заключается дилемма, верно? Принимать опиум, чтобы облегчить боль, рискуя сделаться наркоманом и потерять ясность рассудка, или терпеть боль, которая не дает думать и порождает слабость? И то, и другое опасно, что бы ни выбрать.

— Да, тут есть трудность, — согласилась саламандра. Больше она ничего не сказала, и Камерон был ей благодарен. Настроение у него было не из лучших, и снова выслушивать критику от огненного создания не хотелось.

Камерон постарался поудобнее устроиться на подушках кресла и расслабить напряженные мышцы. Постепенно резь, сконцентрировавшаяся где-то между глаз, начала отступать, опиум уменьшил ломоту в суставах. Наконец боль ушла совсем. Он открыл глаза, внимательно оценивая свое физическое состояние.

Он чувствовал легкое головокружение, но не большее, чем от стакана вина. Саламандра очень точно оценивала его потребности и количество снадобий, необходимых для восстановления сил.

И еще она безошибочно определяла, когда лекарство подействует. Буквально через секунду перед Камероном стояла тарелка с чуть обжаренными кусками мяса и еще один стакан молока Саламандра явно была намерена присмотреть за тем, чтобы Камерон как следует поел.

Она позаботилась о том, чтобы фитили ламп не коптили; свет, проникавший сквозь янтарные абажуры, не резал чувствительные волчьи глаза. Камерон хорошо знал действие лекарств: такое знание обязательно Повелителю любой стихии — и для тех редких случаев, когда снадобья могут понадобиться ему самому, и чтобы заметить, если к наркотикам начнут прибегать подмастерья, восполняя этим недостаток природных способностей. Камерону было известно, что от опиума зрачки расширяются и что если он сейчас посмотрит на себя в зеркало, то увидит лишь тонкую коричневую полоску радужки вокруг огромных темных зрачков. Это делало его еще более чувствительным к свету, чем обычно.

Он проглотил оставшиеся на тарелке куски мяса, не жуя, и заглушил солено-сладкий привкус крови глотком молока. Пока он ел, саламандра молчала, но убрала тарелку и стакан сразу же, как они опустели.

Камерон зевнул и почувствовал, как челюсть его отвисла, а язык высунулся, как ни старался он этому помешать.

— Как я рад, что Поль при этом не присутствовал, — сказал он.

Саламандра беспокойно зашевелилась.

— Ты уверен, что можно доверять ему настолько, чтобы отпустить одного в город на целую неделю?

Камерон подумал, что эта его помощница с каждым днем разговаривает все разумнее, словно постоянное общение с Мастером делало саламандру похожей на человека.

«Что ж, это и к лучшему. Мне определенно необходим умный помощник, и какая разница, если это окажется создание Огня?»

Камерон попытался пожать плечами.

— Я в общем-то уверен, что доверять ему нельзя, хотя и думаю, что мои приказания он выполнит. Однако прикосновения к нему Саймона Белтайра я пока не чувствую, так что, каковы бы ни были его происки, скорее всего они — попытка нажиться за мой счет. — После паузы Камерон добавил:

— Или за счет кого-то еще. Поль теперь знает о магии достаточно, чтобы выигрывать в любые азартные игры. Не сомневаюсь, что, чем бы он ни занимался, он не забывает незаконными способами набивать карман, хоть я многократно предупреждал его, что это опасно.

— Он никогда не поверит, что его могут поймать за руку, — заметила саламандра.

— И в этом он, возможно, прав, — задумчиво пробормотал Камерон. — Кто может разоблачить его, кроме Повелителя или другого подмастерья, а среди них едва ли найдется тот, кто пожелает снизойти до жульничества в игре, когда есть гораздо более надежные способы составить состояние, приложив чуть больше усилий.