Вернувшись из гаража, я пошел в свою оружейку, куда посторонним — кроме моего ручного суккуба, конечно — вход воспрещен. Даже карается смертью — если кто попробует приблизиться…

Тут я провел полчаса, снимая со стеллажей все, что мне могло пригодиться для маленькой победоносной войны. И желательно, крупного калибра. А вот меч… Это уже вопрос открытый. Я питал нездоровую слабость к танто, но для работы с монстрами на арене такое не подходило. Я осмотрел всю свою коллекцию. Скимитар или кылыдж? Ладно, пусть будет скимитар, триста лет назад доставшийся мне в бою с персидским вельможей. Только вот сейчас на него наложу Абсолютную Бритву…

Я шевельнул пальцами, и клубок нужного плетения развернулся полоской вязи по лезвию, вспыхнул голубым сиянием, и пропал. Вот за что я люблю этот клинок, так это за его материал, который впитывал магию, как губка. Сейчас еще наложу все мои любимые плетения… Потом, перед ареной, сниму, а пока мне предстоит поездка по таким местам, где оборотни… Короче, там они даже облегчаться боятся. И к тому же, надо с собой набрать волчьего аконита, а то черт знает, какой прием мне окажут блохастые. Может еще и отстреливаться придется.

Все, вроде все что надо взял. Я вышел во двор с тяжелыми оружейными чехлами и подошел к своему Зверю, прикидывая как их половчее прикрепить.

— Все-таки уезжаешь!

Я оглянулся. Лами изображала верную жену, со скорбной мордой прислонившись к дверному косяку.

— Ага.

— Ну один ты не поедешь! — решительно заявила она, засунула пальцы в рот, и залихватски свистнула.

За воротами раздался шум, топот, и на подъездную дорожку вылетело ЭТО. Собственно, если доверять записям Лами, панцирный волк. Исчадие ада размером с теленка с оскаленными зубами и горящими глазами, погромыхивая роговыми пластинами и раскидывая фонтанчики земли, вылетавшие из-под огромных сабельных когтей, рвануло к нам. У меня моментально скимитар оказался в руке, сейчас, подойдет еще на полметра и…

— Стоп! — заорала на меня Ламия. — Отставить!

Я с изумлением оглянулся на нее, но меч опустил.

— Ты чуть было не прибил свой эскорт!

Панцирный волк плюхнулся на пятую точку и вывалил язык, как обычная собака. В огоньках, плясавших в глазах твари, светился разум. Ого, а вот этого я не ожидал. До этого мы все думали еще тогда, что бессловесные твари и есть безмозглые. Оказывается, одно другого не исключает.

— Иди ко мне, мой холесий! — она поманила волка к себе.

Животина, вскочив на ноги, гордо прошла мимо меня, подошла к суккубу и потерлась роговыми пластинами о голые коленки Лами.

— У, ти моя зайка! — засюсюкала она, запустив пальцы между пластинами на шее и почесывая холку.

Грозная тварь зажмурила глаза и издала нежное похрюкивание.

— Все любят ласку, — прокомментировала Лами.

— Что это было?

— Это? Знакомься, это Шарик, мой песик.

— Шарик??? — сколько уже можно моей бедной челюсти ноги отбивать?

— Ну да. Всегда мечтала иметь домашнее животное. А ты мне никогда не разрешал!

— Э-э…

— Вот тебе и «э», — передразнила Лами. — А я, между прочем, собачек люблю. Да, таких как ты, Шарик, холесий мой песичек!

Уси-пуси, блин… Не, точно она одичала за все это время. С тварями ласкается.

— Шарик, сопроводишь папочку куда ему надо?

Бронесобакин завилял хвостом с трещотками как у гремучей змеи и с таким же шумом. Потом посмотрел на меня и равнодушно отвернулся.

— Ну и что он сказал? — спросил я у нее.

— Сопроводит, сопроводит, — промурлыкала она, почесывая монстру шейку. — И, кстати, да.

Она порылась в складках платья и кинула мне какую-то безделушку.

— Надень это, и все дружественные мне монстры признают за своего.

Я посмотрел на висюльку со сложным плетением, от которой просто так и исходили эманации нижних миров.

— Это что за такой амулет? Не помню…

— Это — мой родовой герб. И знают теперь его все прирученные.

— Ты что, аристократка? — эпоха открытий наступила довольно поздно.

— Ну не один ты из знатного рода происходишь. Я тоже, между прочим. Ты просто никогда этим не интересовался. Надевай, тебе не помешает. А по поводу того, что амулет унюхает какой-нибудь бесогон-фуфлогон не парься, он раньше тебя учует.

— Спасибо, утешила, — буркнул я. На самом деле я давно уже научился маскировать свой оболок-ауру под обычного человека.

Я завел Зверя, вскочил на него и оглянулся на панцирного волка.

— Ну что, поехали что ли?

Волчара с неохотой оторвался от Лами и подошел к мотоциклу. Я дал газ и вылетел с пробуксовкой за ворота.

Мать моя женщина, что, собственно, чистая правда! Шарик был не один. Как только я выехал из поместья, ко мне пристроились еще восемь его собратьев. Инфернальная картинка получилась. Шарик несся впереди, я — за ним, а по бокам еще зверье, взявшее меня в коробочку. С таким эскортом и Рычик был не страшен, девять волчар размером с теленка и крутым тюнингом порвали бы его на тряпки.