Шрифт:
Она, пожалуй, поумнее нас обоих, – решил Кул и распрощался с надеждой принять душ. Истосковавшись по газетам, он купил в киоске на аэродроме одну из местных, но сообщений про убийство в ней не оказалось. Филадельфия была слишком далеко, чтобы интересовать техасцев.
Неподалеку от киоска стояла будка телефона-автомата. Кул видел, – Серафина что-то обсуждает с Джонсоном у самолета. Он не боялся, что они улетят без него; этого не случится, пока Серафина считает, что письмо Гидеона у него. Интересно, что бы случилось, узнай она, что он ее морочит? Этот вопрос он решил отложить до лучших времен.
После того, как они пересекли Миссисипи, стало теплее, и сейчас солнечные лучи пробивались сквозь разрывы в облаках. Кул разменял у киоскера деньги и отправился в здание клуба, чтобы поискать другой телефон. Так рано сохранялся шанс застать Элис в доме на Честнат-хилл.
Телефонистка в Хьюстоне обещала перезвонить, как только установит связь. Он заверил, что не отойдет от телефона. Пока он ждал, в будке становилось все жарче. Мимо прошла четверка игроков в гольф; на них были свитера и кепки с длинными козырьками. Их туфли с шипами металлически скрежетали по плиточному полу.
В воздухе гудели нескольких маленьких частных самолетов. Тут он услышал, как телефонистка в Филадельфии назвала его номер, его вдруг охватила паника, и он чуть не повесил трубку. Он совершил ошибку. Если звонок проследят, если ответит не Элис, полиция узнает, где он. Но вешать трубку было поздно. В любом случае им нужно поговорить. Сейчас это было для него важнее всего.
Телефонистка попросила:
– Опустите, пожалуйста, три доллара шестьдесят центов.
Дрожащей рукой Кул опустил двенадцать четвертаков и дайм – десятицентовик. Невыносимо громко прозвучал гудок, и телефонистка сказала:
– Говорите.
– Алло, Элис? – крикнул он и испытал счастливую слабость, услышав ее голос.
– Милый, я знала, это ты. Я ждала, не могла дождаться твоего звонка. Телефонистка сказала, ты звонишь из Техаса! Как...
– В доме есть кто-нибудь еще?
– Только Герберт. – Герберт был у Джорданов дворецким. – Он в кладовой. Милый, у тебя все в порядке?
– Да. Только очень мало времени. Скажи, что там произошло?
Ее голос на секунду пропал, затем вернулся:
– Просто ужасно. Все эти вопросы, которые мне задавали! Отец был в бешенстве, но держался изумительно! Сказал полиции, что они совершенно спятили, подозревая в чем-нибудь тебя. Милый, я так за тебя беспокоюсь!
– Как ты?
– Я думала, никогда не дождусь твоего звонка.
– Ты проверяла мою почту, Элис?
– Вчера после обеда и сегодня утром. От твоего брата ничего не было.
– А в агентстве ты тоже смотрела?
– Я заезжала и туда, и к тебе домой. Нигде ничего.
Он закусил губу.
– Ладно. Но ты уж проследи, пожалуйста, и дальше.
– Долго тебя не будет? Когда вернешься?
– Не знаю, – буркнул он. И ее голос сразу стал другим.
– Пит, ты с той девушкой?
– Да, – вздохнул он. – Она мне помогает.
– Ох, милый...
– Это ничего не значит.
– Мне она не нравится. Не знаю почему. Наверное, это ревность. Понимаешь, милый, я тебя люблю.
– Нет, не любишь, – возразил он.
Она молчала.
– Элис?
– Да.
– Мне нужно еще несколько дней. Пожалуйста, не говори никому, где я. Когда я вернусь, мы обо весь поговорим. И постараемся все уладить.
– Ладно.
– Спасибо, Элис. Я серьезно.
– Пит, береги себя.
Она первой повесила трубку. Он еще долго не мог успокоиться. Не совершил ли он ошибки? Но, с другой стороны, звонок дал шанс узнать новости...
В коридоре его поджидала Серафина.
Глава 10
Она сердито его оглядела, потом взяла за руку, и они двинулись по коридору в ту сторону, куда ушли игроки в гольф.
– Ты должен был это сделать? – спросила она.
– Да. Я думал, так лучше.
– Но нужно быть благоразумным. Ты подвергаешь нас опасности, понятно?
– Элис ничего не сказала полиции.
– Ты уверен?
Он ни в чем не был уверен, но кивнул.
– Я сказал ей, куда направляюсь, но она сохранит это в тайне.
Только крепко сжатые губы да помрачневшее лицо выдавали ее неконтролируемую ярость.
Они вернулись на летное поле, где перед огромными ангарами выстроилась дюжина самолетов. Вокруг открытой машины собралась кучка людей.
– Может, Ток прав? – холодно бросила она. – Может быть, ты просто глуп?
– Ничего не поделаешь, я поступаю так, как считаю нужным. – Я не раз просила тебя верить мне. Но ты не веришь.
– Ты никогда не говоришь того, что мне нужно знать. Ты не сказала, что Рамон Гомес – полицейский.