– Не было времени, – повинился Кул.

– Ладно, там все про это было сказано. Начав подозревать, что происходит, я рассказал обо всем Тиссону, и он привлек меня в свои агенты. Мне помогала Серафина...

– Не волнуйся, брат.

– И Мария ее убила. Кофе давно стал просто прикрытием для истинного золотого дна. Их перестала удовлетворять даже контрабанда наркотиков. Вот почему они убили Серафину и отправили за решетку меня.

На улицах появился народ, кто-то кричал, кто-то зловеще молчал, и все тянулись к центру. Впереди завывали сирены, посреди большой площади подобно привидению в ночи бил высокий фонтан. Слева Кул различил темные очертания кафедрального собора, его башни отбрасывали в лунном свете длинные тени.

Толпа двигалась в ту же сторону, куда ехала машина. Перед машиной с тротуара соскочил человек и попытался вскочить на капот. Кул оттолкнул его, незваный гость откинулся назад и рухнул. Другие кинулись к машине. Они не могли двигаться вперед, не врезавшись в толпу.

Лоб Хорхе покрылся крупными каплями пота. Он крутанул руль и в конце площади свернул направо. В боковой улице оказалось ничуть не лучше. До следующего поворота они добирались не меньше минуты. Толпа устроила на них охоту. Казалось, город сошел с ума.

Теперь Хорхе свернул налево, и Кул внезапно понял, что мятежники остались позади. Улицы были темны и спокойны. Хорхе снова нажал на газ. Выстрелы слышались где-то слева и сзади.

– Куда ведет эта дорога? – спросил Кул. – К посольству?

Хорхе кивнул.

– Да. Но там же и казармы гражданской гвардии. Вы понимаете, я не смогу вас туда доставить.

– Куда мы едем?

– К Мигелю. Он нас ждет.

– Где?

– В парке "Минерва". Там есть арена для боя быков. Это на окраине, ночью там никто не рискнет показаться. Мигель велел мне взять для вас машину. А я пообещал прежде всего доставить вас к нему. Мы не можем там его оставить.

Улицы были темны и безлюдны. Огни и шум остались позади, на площади и слева, где толпа устремилась к посольству. Над ними вдруг сомкнулись темные вершины парка. Впереди мрачно возвышались стены арены. Хорхе остановил машину у ворот.

– Мигель решил, что лучше всего встретиться здесь, после того, как он избавится от тех, кто нас преследовал. Он должен ждать где-то поблизости.

Кул поразмыслил.

– Послушай, брату нужно срочно попасть к Тиссону. Он ведь живет не в посольстве, верно?

– Нет, на бульваре 15 сентября.

– Отвези Гидеона туда. Это самое главное. Я найду Мигеля, и с ним доберемся сами.

Хорхе рассмеялся.

– Вы не представляете, как это далеко.

Кул огрызнулся:

– Нет, и меня это не волнует. Ради всего святого, хватит спорить, уезжайте.

Он выбрался из машины и взглянул на Гидеона. Глаза брата были закрыты, дыхание стало прерывистым. Кул ощупал его в поисках ран и крови. Но ничего не обнаружил. Может быть, это из – за истощения. Хорхе казался встревоженным.

– Поезжай, Хорхе, – сказал Кул. – Не жди нас.

– До дома вашего посла далеко – он рядом с Политехническим институтом. Вы знаете, как туда добраться?

– Я доберусь. Мигель покажет. Послушай, брат...

Губы Гидеона шевельнулись.

– Да, Пит.

– Тиссон вызовет тебе врача. Я скоро буду.

Рот Гидеона снова искривился.

– Без тебя мне бы пришел конец.

– Все будет в порядке.

Хорхе сунул руку под сиденье и вытащил фонарь.

– Возможно, вам понадобится, – протянул он его Кулу.

– Спасибо. Ну, вам пора.

Хорхе все еще колебался. Он нажал на сигнал. Звук прорезал тишину с неожиданной силой. Когда эхо замерло, он заметил:

– Может быть, Мигель подойдет к машине.

Кул не выдержал:

– Черт тебя побери, отправляйся!

Хорхе неохотно нажал на газ. Машина медленно двинулась вперед, из темноты, окружающей арену, никто так и не вышел. "Понтиак" исчез. Кул стоял, наблюдая, как он удаляется. Ноги его не держали – он чувствовал себя ненамного лучше брата. Но над Гидеоном измывались две недели, а над ним – всего пять дней. Только невероятное здоровье Гидеона позволило ему выжить.

Кул двинулся к воротам. Шаги по мягкой почве были почти не слышны. Он включил фонарь, и луч словно магнитом выхватил из тьмы фигуру, распростертую на земле в тридцати футах.

Это был Мигель. В затылке у него зияла рана.

Кул медленно шагнул вперед и остановился у тела. К горлу подкатил комок, он ощутил гнев, скорбь и ужасную слабость. К телу он не притронулся. Мигелю Фернандесу уже не помочь. И никто никогда не узнает, кто его убил, чья рука приставила оружие к затылку.