— И ещё. Впиши в завещание и своё имя. Пять процентов акций твои.

— Благодарю, госпожа, — поднялась Карен и низко поклонилась.

Много лет она служила Седовласой верой и правдой, и получить сотни миллионов было не иначе, как чудом. Она едва сдерживала эмоции. Не из-за денег. Из-за озвученной благодарности и признания со стороны Силин Баретти. Сегодня Седовласая покорила её сердце, точно также как и тридцать лет назад.

— Раз с бумагами всё решено, перейдём к делам, — закинул Димитрий ноги на подставку. — Всю ответственность за разрушение Эмпайр Стейт Билдинг я возьму на себя. Вы не будете в этом никак фигурировать.

— Но, босс…

— Я же сказала. Это мой выбор. Моя война. И вам нужно это принять. Что у нас с вооружением? — откинулся он в кресле поудобнее.

— Делали запрос СтарсИндастрис на гранатомёты, миномёты, ракетницы. Они уже должны быть на складе. Старс избавляется от последних запасов. Из пехотного оружия — гранаты, винтовки, — перечисляла Газуля.

— Ясно. Эрика, проверь всё на складах. Мне нужны полные списки вооружения, да и докупи чего-нибудь тяжёленького, пока есть время.

— Поняла, — ответила Громила, записав в книжку.

— Лорен и Газуля, свяжитесь со свободными мутантками-наёмницами. Мне также нужен будет их список и полный перечень способностей.

— Сделаем, госпожа.

— Даю вам на всё два часа. Через сто двадцать минут ко мне в кабинет с полным докладом, — опустил он ладонь на стол. — Можете приступать!

— Есть! — ответили женщины и двинулись из кабинета выполнять поручения.

Едва дверь кабинета закрылась, как Снежана, оставшаяся сидеть, всполошилась и задала мучащий её всё это время вопрос:

— Что с тобой происходит? Почему так посмотрел на меня? Я уж думала ты сейчас слетишь с катушек…

Димитрий, сидя за рабочим столом, посмотрел на неё внимательным, оценивающим взглядом. Как игнорировать такую красотку? Её тонкая шея с ожерельем белого жемчуга. Красивое, едва смуглое лицо с острыми хищными чертами. Холодные серые глаза, бросающие вызов покорить столь неприступную ледяную крепость. Пухлые спелые губы. Хотелось всосаться в них. Укусить её кожу, прильнуть к шее. Вдохнуть запах её чёрных, как смоль, волос. Испробовать вкус её грудей. Пройтись языком по её плоскому манящему животу. Димон снова отвёл краснеющие глаза, не понимая, почему стоит взглянуть на Снежану, как его колбасит.

— Кажется… я хочу тебя, — прохрипел он, пытаясь контролировать вспышку похоти. — Твой запах. Твоё тело… они сводят меня с ума.

Снежана сглотнула. Совершенно неожиданно услышать подобное в свой адрес! Но её чуткий слух точно уловил фразу: «Я хочу тебя.»

— Ты точно сумасшедший, — скрестила она руки на груди, чуток нахмурившись.

— Да уж, — поднял он свой остывший взгляд. — Тут ты права. Но что, если я влюбился в тебя?

— Кх! Кхм-кхм! — закашляла та немножко нервно. — Ты головой сегодня ударился? — и уставилась на него, не понимая, что это? Прикол такой? Или новая игра Хамелеона?

— Нет, не ударился. Ты мне нравишься, — он заглядывал в её глаза, пытаясь найти какой-то неизвестный отклик, что ли. Но безуспешно. Никакой взаимности в серых глазах не было.

Причина тому, что Снежана видела лишь старуху перед собой. И неизвестного, опасного, непредсказуемого человека, скрывавшегося за маской Силин Баретти. Какая может быть симпатия к подобному индивидууму? Его опасаться нужно, и никак иначе. Пусть ещё в детстве Снежа и мечтала о том, что её сердечко завоюет только тот мальчик, который победит её в честном бою. Но, к сожалению, таких мальчиков не было. И тогда в её жизни появился капризный сводный брат. Он был слаб, но не боялся хотя бы словесно давать ей отпор время от времени. И Снежана решила отдать своё юное сердце ему.

— У меня уже есть возлюбленный, — холодно сказала она и отвела взгляд, не желая больше продолжать эту странную тему.

Снежана любит своего брата и точка. Пусть Хамелеон, возможно и интересный, но не более. Любви не прикажешь.

— Ясно…

…Время шло. До собрания оставался час. Снежана пила кофе. Димитрий же отодвинулся на кресле к панорамному окну и, покачиваясь в трансе, покусывал золотую ручку. Глаза же смотрели через обзорную панораму стекла на Нью-Йорк.

«Как же написать? Может так? Снежана, я не твой брат. Твой настоящий брат умер, а я вселился в его тело. Чёрт. Нет. Не то.» — он собирался рассказать Снежане всю правду о себе. Почему-то чувствовал, что не должен обманывать её. Возможно, даже скорее всего, Снежа возненавидит его, ну что ж, у неё есть кому её успокоить. — «Чёртов возлюбленный. Так и знал, что у сестры кто-то есть. Ладно, что уж, убивать его я точно не собираюсь. Пока ещё не пал так низко.» — он чесал висок колпачком, раздумывая над текстом письма. Было неправильным по отношению к ней притворяться её сводным братом. Тем более она нравится ему. Поэтому Хамелеон всей душой не желал её обманывать и намеревался рассказать всю правду. Чернила золотой ручки, то и дело оставляли нелепые фразы на исписанном белом листе. Его глаза уловили в отражении стекла спокойный силуэт Снежаны. Чертовски желанной Снежаны. И в очередной раз тёмно-синяя черта перечеркнула написанные нелепые слова. Его взгляд, полный задумчивости, перетёк на город.

Люди, казалось, в бесконечной суете торопились по своим делам. Внизу, у соседнего небоскрёба, работала закусочная с ярко-красным козырьком на входе. В ней всегда было полно народа, вот и сегодня все столики на улице уже заняты. Диме было интересно посетить её как-нибудь. Вон через широкую улицу ругаются две чернокожие женщины. Что-то не поделили. Рядом с ними на мопедах проезжала ребятня и жестикулировали друг другу. Симпатичная женщина вышла из жёлтого такси и, наскоро поправив пиджак, чересчур нервозно направилась в сторону кафе. Может опаздывала на встречу? Или свидание? Димитрий не знал. В его голове хозяйничали совсем иные мысли. Он, наконец, закончил своё письмо. Последнее слово, и ручка поставила жирную точку. Аккуратно свернув лист, он вложил его в белоснежный конверт.