Надя протянула мне с тумбочки градусник — тридцать семь и пять.

— Врач обещала приехать в течение дня. Температура спала — уже хорошо. Вот, — вспомнил о рекомендациях на бумажке и выудил клочок из брюк. — Сказали дать пока это. В аптечке всё есть. Дадим, как проснётся.

Девушка кивнула и удручённо отвернулась, снова глядя на дочь.

— Надь, — присел на корточки у её ног, коснулся бедра. — Мы справимся. Яр знает своё дело, а я… Я не успокоюсь, пока не буду знать, что ты и Тая в безопасности.

Белка грустно посмотрела на меня и, подёрнув губами, ласково погладила по щеке.

— Спасибо, — прочёл по губам.

Протянул руки дальше, обняв за талию, и положил голову на колени. Тонкие пальцы мягко утонули в моих волосах, слегка массируя. Эти движения убаюкивали и давали покой. Прикрыл веки, не желая покидать девушку, у ног которой внезапно захотелось жить и снова любить.

Врач приехал через пару часов и, осмотрев ребёнка подтвердил свои рекомендации. Температура то поднималась, то падала, но ребенок в целом был активен. Играл с любимой игрушкой и болтал о своих умозаключениях. Тая чувствовала себя в этом доме защищённой и даже улыбалась чаще, чем пару дней назад.

Надя кормила дочь в постели, а я ждал Калина во дворе, не желая оставлять наши дружеские отношения в раздрае. Я привык ершиться в его присутствии. Возможно, виной тому самое начало нашего знакомства, когда он жаждал убить меня и Олю. Тогда моей задачей было защищать девушку так же, как сейчас встал горой за Надю. Раньше Калин ассоциировался у меня со всем самым жутким и страшным, что может выпасть человеку, лишь позже этот страх перерос в негодование и жгучую обиду, когда Ярослав решил измениться ради своей нежданной дочки и вернуть Ольге потерянную жизнь. Да, не я стал этой новой жизнью, а он, что окончательно подкосило мою веру в справедливость. Но вот теперь, спустя годы без Калина, уже не могу существовать даже я. Он стал опорой для всех, кто ему дорог, и я числился в этом списке, как бы не хорохорился. Порой сие раздражало, но и он, черт бы его побрал, давно уже не был мне чужим и тем более врагом.

Машина Яра появилась затемно. Следак припарковался и вышел из салона. Оперся спиной о капот, задумчиво глядя на меня.

— Зашел в пару магазинчиков, поприставал к местным чекисткам в платках. Замечена серебряная Mitsubishi Lancer с двумя парнями — один смахивает на кавказца, второй русский. В контакт ни с кем не входили, но объезжают посёлок с завидной регулярностью раз в три часа.

— Упертые, — поджал я губы.

— Либо на сто процентов уверены, что Надя в Кременном.

— Нашли по камерам?

— Наверняка. Они уверены, что. Надя прячется и одна. Возможно, это и привело их пару дней назад сюда, но увидев тебя, они могли решить, что девушки здесь нет. Думаю, они уверены, что она усиленно обособляется от всего живого, и мужик в явном случае компания не для неё.

— Надолго ли? — хмуро буркнул в ответ. — Стоит им расспросить селян о ней, то путь мгновенно выведет ко мне. Всё вопрос времени.

— Поэтому и предлагаю вам ехать в Москву. Там можно затеряться, можно найти помощь, а здесь… Здесь грохнут без суда и следствия, а труп спрячут в лесополосе.

Судорожно выдохнул, понимая его правоту. Повисло молчание, в тишине которого виновато молвил:

— Ты прости, ладно? Я слегка нервничаю, вот и вспылил. Не со зла, честно.

— Забей, — миролюбиво хмыкнул друг. — Те слова я лишь от тебя с Олей готов терпеть… Привык.

— Оля не говорит тебе подобного и давно.

— Верно, — широко улыбнулся Калин. — Её я завоевал. Ты один остался, осёл упрямый. Дай срок, — и хлопнул меня по спине.

Ярослав устроился спать в гостиной с вполне боевым духом. Я же вдруг понял, что не могу уйти ко сну без янтарных глаз.

Поскрёбся в детскую и просочился внутрь. Тая спала в отличие от матери. Надя чуть взволнованно привстала, глядя на меня. Лицо в лунном свете казалось бледным.

— Не сердись… Я только хотел увидеть тебя перед сном, — робко улыбнулся, видя её растерянность, смешанную с нотками тихого счастья. — Спокойной ночи, бельчонок, — пожелал я, собираясь уходить, но притормозил, услышав знакомое «Пс-с…».

Надя сдвинулась к середине постели, освобождая немного места с краю и распахнула одеяло, приглашая к себе. Лечь рядом, прижимать к себе, трогать полюбившуюся фигурку, отсчитывать каждый стук сердца. Хочу, очень хочу.

На цыпочках прошёл к кровати и залез к ней под одеяло. Надя тесно прильнула, уютно и тепло устроившись головой на моей груди. Нежные руки обнимали за талию, а я благоговеюще гладил изгиб спины, волосы, целовал в макушку…

Проснулся от отчаянного тормошения в плечо. Сел на постели не до конца въезжая в суть происходящего. Надя стукнула меня по плечу, тыча пальцем на место, где спала Тая. Девочки не было. Мать соскочила с кровати и метнулась к окну, а после к дверям. Сонный мозг наконец догнал нужную версию новой беды. Тая — лунатик.