А вслух без всякой почтительности он сказал:

– Господин. Тебя ждут на совете.

И повернулся, во всей его фигуре выразилось презрение.

Осмелев, Осви задал вопрос, который интересовал всех: – Сражение, господин? Нужно как-то остановить этого Айвара. Мы не возражаем, если это произойдет поскорее.

Шеф хотел выругать его, подавил это желание.

– Сражение всегда приходит слишком рано, Осви. Делайте самострелы.

Войдя в большую палатку совета, Шеф сразу ощутил враждебность. Присутствовал весь совет Пути: Бранд, Ингульф, Фарман, остальные жрецы, Альфред, Гутмунд, представители всех частей армии.

Шеф сел на свое место, рука его автоматически нащупала точильный камень.

– Где Торвин? – спросил он, вдруг заметив его отсутствие.

Фарман начал отвечать, но его ответ заглушил гневный голос Альфреда, молодого короля, который тоже уже говорил на англо-норвежской смеси, которую армия Пути усвоила в качестве общего языка и которой пользовались на совете.

– Один человек не меняет дела. То, что мы должны решить, не может ждать. Мы и так ждали слишком долго!

– Да, – подтвердил Бранд. – Мы как фермер, который всю ночь сидит и караулит свой курятник. А утром видит, что лиса унесла всех птиц.

– Так кто же лиса? – спросил Шеф.

– Рим, – сказал Альфред, вставая и сверху вниз глядя на совет. – Мы забыли о римской церкви. Когда ты отнял церковную землю, когда я пригрозил, что отниму в своем королевстве доходы, церковь испугалась. Римский папа испугался.

– И что же? – спросил Шеф.

– И сейчас высадилось десять тысяч воинов. Тяжеловооруженные всадники франков. Их ведет король Карл. И на плащах у них крест. Они говорят, что пришли восстановить церковь в Англии и прогнать язычников.

– Язычники! Сто лет мы сражались с язычниками, мы, англичане! И ежегодно посылали в Рим лепту святого Петра, как знак нашей верности. Я сам... – Альфред негодующе возвысил голос, – я сам был послан отцом к предыдущему папе, доброму папе Льву, когда был ребенком. И папа сделал меня консулом Рима. Но никогда взамен нам не присылали ни одного человека, ни один корабль, ни один серебряный пенни. Но теперь опасность грозит церковным землям, и папа Николай шлет армию.

– Но эта армия против язычников. Против нас. Может, не против тебя, – сказал Шеф.

Лицо Альфреда вспыхнуло.

– Ты забыл. Даниэль, мой епископ, отлучил меня от церкви. Вестники сообщают, что крестоносцы, эти воины, носящие крест, всюду провозглашают, что в Вессексе нет короля, и требуют подчинения королю Карлу. Пока этого не будет, они собираются грабить все округа. Они пришли воевать с язычниками. Но грабят и убивают только христиан.

– Что, по-твоему, мы должны сделать? – спросил Шеф.

– Выступить немедленно и разбить армию франков, прежде чем она разорит мое королевство. Епископ Даниэль мертв или бежал вместе с мерсийцами. Никто из англичан больше не оспорит моих королевских прав. Мои таны и олдермены уже собрались, я могу поднять всех рекрутов Вессекса, из каждого округа. Говорят, что силы вражеской армии преувеличивают, что я могу даже сам справиться с ней. Я буду сражаться на любых условиях. Но ваша помощь будет принята с благодарностью.

Он сел, оглядываясь в поисках поддержки.

В наступившем молчании Бранд произнес одно слово: – Айвар.

Все глаза повернулись к Шефу, который сидел на походном стуле, держа точило на коленях. После болезни он по-прежнему казался бледным и осунувшимся, скулы выпирали, плоть вокруг слепого глаза натянулась, и глаз казался темной ямой.

Не знаю, о чем он думает, говорил себе Бранд. Но он не был с нами все эти дни. Если Торвин говорит правду о душе, оставляющей тело во время видений, может, каждый раз немного души остается там?

– Да, Айвар, – повторил Шеф. – Айвар и его машины. Мы не можем оставить его за собой и пойти на юг. Он станет сильнее. Теперь, после смерти короля Бургреда, только вопрос времени, когда мерсийцы изберут нового короля и постараются заключить мир с Айваром, чтобы спастись от грабежей. И тогда у Айвара будут люди и деньги королевства, как он уже получил деньги и людей Йорка. Он ведь не сам сделал эти машины.

– Значит мы должны сражаться с ним. Я должен с ним сразиться. Я думаю, мы с ним связаны и не сможем расстаться, пока все не кончится.

– Но ты, господин король. – Точильный камень был у Шефа в руках, и он гладил строгие неумолимые лица. – Тебе нужно задуматься о своих людях. Может, тебе лучше уйти к себе и вести свою битву, пока мы ведем свою. Каждый своим путем. Христиане против христиан и язычники против язычников. А потом, если пожелает твой Бог и наши боги, мы снова встретимся и поставим страну на ноги.

– Да будет так, – сказал Альфред, лицо его снова вспыхнуло. – Я созову своих людей и выступлю.

– Ты пойдешь с ним, Лалла, – сказал Шеф командиру алебардистов. – И ты, Осмонд. – Он кивнул командиру расчетов катапульт: – Проследите, чтобы королю помогли собраться и отобрать лошадей.