– Ты опоздал на нашу встречу, мальчик, – заметил он. – Думаешь, можешь заменить этого витязя, который потерпел неудачу?

Шеф снова посмотрел Айвару в глаза. И подумал о Годиве – о том, что этот человек, эта тварь собиралась сделать с нею. Что он сделал со многими рабами и пленными. Если и есть защита от колдовства Айвара, то в справедливости.

– Я победил там, где ты потерпел поражение, – сказал он. – Многие могут сделать то, что ты не можешь. Поэтому я и послал тебе каплуна.

Улыбка Айвара стала шире, она теперь напоминала оскал черепа. Он слегка качнул концом меча.

– Иди, – прошептал он. – Иди.

Шеф уже решил, что будет делать. В сражении с Айваром один на один у него нет шансов на победу. Он должен воспользоваться другим оружием. Стащить его вниз. Использовать презрение к нему Айвара.

Он неуклюже ступил на трап и нанес два неуверенных удара острием. Айвар, не моргнув глазом, не пошевелившись, отразил их. Он ждал, чтобы его неумелый противник приблизился и раскрылся.

Взмахнув алебардой над головой, Шеф подготовился нанести страшный удар, удар, который способен разрубить человека в доспехах от шеи до промежности. Айвар, видя это, улыбнулся еще шире, услышал разочарованный стон с берега. Это ведь не хольмганг, где один противник наносит удар, а другой должен стоять неподвижно. От такого удара уклонится и древний старик. А потом подойдет и перережет противнику горло, пока тот еще не вернул равновесие. Только глупец, рожденный троллом, способен на такое. А ведь таков и есть этот Сигвартсон.

Шеф опустил алебарду изо всех сил, но целился он не в Айвара, а в трап у своих ног. Огромное лезвие описало дугу и легко разрубило дерево. Айвар, удивленный и потерявший равновесие, попытался отскочить на корабль, а Шеф выронил алебарду, бросился вперед и обхватил Айвара. И оба упали в мутную холодную воду Узы.

Погрузившись в воду, Шеф рефлекторно вдохнул. Мгновенно его рот и горло заполнились водой. Подавившись, он начал пробиваться на поверхность. Но его тянуло вниз. Алебарду он выронил, свободный шлем заполнился водой и тянул голову вниз. Горло его, как змея, сжимала рука, а другая рука, остававшаяся свободной, тянулась к поясу, к ножу. Шеф сжал эту руку Айвара с силой отчаяния.

На мгновение оба вынырнули на поверхность, и Шеф умудрился прочистить легкие. Потом Айвар снова потянул его вниз.

И вдруг холодное внутренне отвращение, которое почти парализовало Шефа с самого начала схватки – страх перед драконом – вдруг исчезло. Никаких чешуй, ни брони, ни страшных глаз. Всего лишь человек. Даже не мужчина, послышался торжествующий крик в сознании Шефа.

Яростно извиваясь в воде, как угорь, Шеф приблизился к противнику. Нагнул голову, ударил вперед краем шлема. Ободок шлема он сам наточил остро, как бритву. Хруст, что-то подалось, впервые Айвар попытался отойти. С берега послышался рев: зрители увидели, как вода окрасилась кровью. Шеф бил снова и снова, но вдруг понял, что Айвар сменил хватку, что он его душит, тянет под воду. Теперь Айвар над ним и мрачно сосредоточился на том, чтобы не дать противнику вынырнуть. Он силен и с каждым вздохом становится все сильнее.

Шеф, яростно отбиваясь, правой рукой задел колено Айвара. Никакого drengskrarp, подумал он. Бранд устыдится за меня. Но Айвар взял бы Годиву и разрезал ее на куски, как зайца.

Он твердо сунул правую руку под рубашку Айвару, схватил его за промежность. Конвульсивно сжал у основания мужской сути Айвара, сжимал и крутил всеми силами, какие приобрел, работая у горна. Где-то над собой услышал вопль смертельной боли. Но Уза заглушила его, мутный потом полился в кричащее горло. Легкие Шефа наконец сдались, и он тоже впустил в горло холодную, захватывающую сердце воду, и в голове у него оставалась только одна мысль: жать. Жать. Не отпускать...

У его постели сидел Хунд. Шеф резко сел, ощутил укол страха глубоко внутри и спросил: – Айвар?..

– Спокойно, спокойно, – ответил Хунд, заставляя его снова лечь. – Айвар мертв. Мертв и превращен в пепел.

Казалось, язык Шефа так распух, что он не может им управлять. С усилием он умудрился выдохнуть: – Как?

– Трудный вопрос, – рассудительно ответил Хунд. – Возможно, он утонул. Или умер от потери крови. Ты на куски разрубил его лицо краем шлема. Но я лично считаю, что он умер от боли. Понимаешь, ты его не выпустил. В конце концов пришлось отрубать. Ну, если бы он до того не умер, то умер бы тогда.

– Странно, – все так же задумчиво добавил Хунд. – Он был совершенно нормален – телесно. Что там у него было с женщинами – а Ингульф много рассказов об этом слышал, – это все у него в голове.

Медленно, с трудом Шеф сумел сформулировать следующий вопрос.

– Кто меня вытащил?

– А! Квикка и его товарищи. Викинги просто стояли и смотрели – обе стороны. Очевидно, люди, старающиеся утопить друг друга, – это обычная забава у них дома, никто не хотел вмешиваться, пока не станет совершенно ясно, кто победитель. Иначе сочтут очень дурными манерами. К счастью, Квикка не обладает хорошими манерами.

Шеф вспомнил, как стоял лицом к Айвару на раскачивающемся трапе. Вспомнил ошеломляющее зрелище: Бранд, рывком сползающий с меча Айвара.

– Как Бранд?

На лице Хунда появилось выражение профессиональной озабоченности.

– Может, выживет. Он человек огромной силы. Но меч пробил ему внутренности. Кишки разрезаны. Я сам давал ему есть чеснок, а потом принюхивался. Пахнет. Обычно это означает смерть.

– А в этот раз?

– Ингульф проделал то, что делал и раньше. Разрезал ему живот, сшил кишки, уложил назад. Но даже с маком и настойкой белены, которую мы тогда давали Альфгару, это было трудно, очень трудно. Бранд не потерял сознание. У него мышцы живота толстые, как канаты. Если яд начнет действовать в них...