Красавчик, ничего не скажешь.

– Да, отпусти, я в бытовку его отведу, дам аптечку.

– Не уверен, что босс оценит твою заботу о посетителях, но черт с тобой, забирай своего парня.

Он отпускает меня и уходит, даже не оглянувшись, чтобы убедиться, что я не собираюсь причинить ей вред, я же стою посреди коридора, застыв, словно статуя, и не знаю, что сказать.

Привет, давно не виделись? Привет, какая неожиданная встреча? Привет, как сегодня работа? Много чаевых собрала?

Дурацкая ситуация. Лучше всего сделать вид, что ничего не происходит.

Какое-то время мы просто пялимся друг на друга, а потом Ромашкина открывает рот, решая взять инициативу в свои руки, но в этот момент дверь одной из кабинок открывается и из нее выходят Леха и Андрей.

– Ромыч? Это кто тебя так отделал, брат? – подлетают ко мне, загораживая обзор на Веронику.

– Упал, – недовольно скалюсь, дотрагиваясь до носа, который горит огнем.

Слушай, братан, тебе бы в больничку. Давай, поехали, не зря я сегодня выпил всего бутылку пива. Давай, чё стал, – тащит меня в сторону выхода, а я, кажется, впервые не доволен тем, что у меня такие заботливые друзья.

Я мог бы оказаться тет-а-тет с Ромашкиной и расспросить ее, какого черта она забыла в стриптиз-клубе.

В последний раз оборачиваюсь, смотря на одиноко застывшую фигурку девушки в приглушенном освещении ламп, отворачиваюсь и уверенным шагом иду к выходу, решая забыть о сегодняшней встрече.

К чёрту Ромашкину, я больше не собираюсь идти в это дурацкое место, особенно чтобы встретиться с ней.

Пять лет прошло, и сейчас мы друг другу никто, даже не одноклассники.

И мне совершенно не интересно знать о ее жизни. Ни капельки. Не-а.

Рома

Вероника Ромашкина была ещё той занозой в заднице. Холодной, бесчувственной, гордой богачкой и… невероятно красивой. У нас не сложились отношения с первого дня знакомства. Она назвала меня Гномом, я её – Носатой, я толкнул её зимой в сугроб и зарыл в снегу, она – выбросила через окно мой портфель. В грозу.

Я спёр ее одежду из раздевалки во время физкультуры, пока она плавала в бассейне, она в отместку украла из класса все мои тетради для контрольных, и я получил пять единиц за неделю.

На День Всех Влюбленных я прокрался в организаторскую и из ящика с валентинками выбрал все, которые были адресованы ей, оставив лишь одну – "Белоснежке от Гнома".

Её месть была изощрённой, она подписала открытку для пышечки из параллельного класса моим именем, и весь оставшийся год мне приходилось перебежками передвигаться по школе, скрываясь от девушки. И не потому, что я не любитель толстых девочек, нет. Просто она была африканкой, а для пацана, который всю жизнь прожил в деревне и в городе-то всего пару раз бывал, это было нечто… нечто дикое.

На биологии я как-то проговорился, что у нас была корова, после чего я стал «деревенщиной». На уроке труда она пересолила салат так, что пришлось выбросить его в мусор и я сказал, что у неё руки из задницы растут, за что директору пришлось вызвать моего брата для серьезной беседы.

Я ненавидел Веронику всем сердцем, но, когда замечал её в компании парней из старших классов, по какой-то непонятной причине жутко злился и ревновал.

Несколько раз мы подрались так, что пришлось идти в медпункт. Однажды я вернулся в школу после занятий и в классе на доске написал всякие гадости о ней. Несколько раз мы "случайно" опрокидывали в столовой друг на друга подносы с едой, и каждый раз все заканчивалось тем, что наших родителей вызывали к директору.

Денис каждый раз устраивал истерики по поводу постоянных звонков из школы, если Соня не успевала прикрыть меня, а вот Веронике везло: её родители были в разъездах и ни разу так и не смогли приехать к директору.

Королева с каменным сердцем была звездой школы, чемпионкой страны по художественной гимнастике, и хоть я и не видел ни разу ее выступлений, но был уверен, что двигается она так же хреново, как решает математические задачки, а победу ей проплатили богатенькие родители.

Она всегда была зазнайкой. Ни с кем близко не дружила, к себе не приглашала и на Дни рождения одноклассников тоже никогда не приходила. Наша война продолжалась до девятого класса, до восьмого марта, если быть точным.

Так получилось, что наш классный руководитель сошла с ума – решила, что я должен дарить подарок на Женский день именно Ромашкиной. Я громко возмущался, говорил, что мозги подарить ей не смогу, а все остальное у нее уже есть, за что снова оказался на ковре у директора, правда, вместо брата приехала его жена и в этот раз меня пронесло.

Соня лично купила подарок для Ники: тонкую серебряную цепочку с кулончиком в виде звезды (несмотря на то, что я предлагал подарить ей плюшевого носорога), вручила мне букет цветов и заставила пообещать, что я извинюсь за свои слова перед девушкой.